Александр (mr_aug) wrote,
Александр
mr_aug

Categories:

Глава 6. Мой первый бой

Глава 6. Мой первый бой

По приезду в Мазари-Шариф мы были очень тепло встречены родной Мек3. Они оставили нам всю технику и снаряжение, с которыми мы могли сразу начинать "работать". "Группа-5" (ГБР-5) теперь состояла из пяти взводов - два пехотных, санитарный, минометный и саперный. Каждый пехотный взвод имел две БМП CV90. Командовал ГБР-5 подполковник Кьелл Инге Беккен, непосредственно ротой руководил майор Руне Веннеберг. Наша группа была самой мощной силой ISAF на севере Афганистана.

Только один раз ГБР была развернута полностью, полгода назад. Тогда "Группа-4", состоявшая в основном из людей 2-го батальона, была отправлена в Западный Афганистан для обеспечения эвакуации разбившегося вертолета НАТО. Это вызвало необходимость провести достаточно серьезную операцию с участием АНА. ГБР-4 несколько дней стояла на деблокировании района, и затем в полном составе вернулась на базу.

Теперь, ГБР-5 предстояло вернуться в ту самую долину, где 2-й батальон уже побывал. По самым скромным оценкам в долине находилось более 200 талибов. В Норвегии нас готовили к этой операции. Я помню, как на встрече с Мек3, их парни спрашивали нас со всей серьезностью - сделали ли мы дополнительную страховку жизни, написали ли письма всем родным, в частности - завещание. Это только заострило наше восприятие и чувство опасности.

Ничто не следовало оставлять на волю случая, когда группа выедет из лагеря. Каждая пуля была буквально начищена, каждая батарея к рации дважды проверена. Мы тренировались каждый день в полном обмундировании, когда солнце стояло высоко в зените, и жара была максимальной. Это было очень жестко. Несколько солдат попали в госпиталь из-за истощения и тепловых ударов. Мазари-Шариф один из самых жарких регионов в Афганистане. Через несколько недель ожидался пик жары, и все должно было еще больше осложниться. Военные медики из других подразделений называли нас идиотами, но они не понимали всей серьезности операции, которую мы должны были реализовать. Ротный часто говорил: "Подготовка к бою - это единственное, над чем мы имеем 100% контроль, и исход боя часто отражает нашу собственную тщательность и усердность".


Кадр с тренировок в Мазари-Шариф

В ночь перед тем, как мы выходили на операцию, разговоры за обеденным столом в палатке шли тише, чем обычно. Там царило особое настроение.

Полевой священник организовал богослужение, и присутствовали почти все. Каждому была предоставлена возможность принять причастие и получить благословение от священника. Я помню, как сидел и думал о своей семье и друзьях. Дедушка говорил перед отъездом, что мне не нужно рисковать понапрасну. Я должен помнить это.

Мы разговаривали с теми, кого знали лучше всего, и обменивались прощальными письмами. Эти письма содержат наши последние слова для родных и друзей, пожелания по поводу похорон, кто должен нести гроб, кто получит наше личное снаряжение и т.д. Также, мы писали последние пожелания для тех, с кем потеряли связь, или с кем хотели бы помириться. В любом случае, это то, что вы должны сделать, потому что вы готовы к тому, что что-то может пойти не так и нужно расставить все на свои места до того как станет слишком поздно.

Вы делаете это не для себя, а для тех, кто останется после вас. Лично для меня это был несложный процесс, так как у меня были только родственники. Это было гораздо сложнее тем, кто имел жену или сожителя, а может и детей. Для них цена ошибки и риска была намного больше. Они очень серьезно относились к опасности, и связанными с ней рисками.

Я уже написал завещание и оставил его у священника. В отряде мы обрили друг другу головы и заточили штыки. Теперь мы были готовы ко всему.

На следующий день мы вышли на марш. Когда машины выехали за ворота и миновали охранные посты, все оружие было заряжено и взведено, каждая машина подтвердила это. Остававшиеся солдаты желали нам удачи, когда машины проезжали через ворота.

Это была долгая поездка. Езда в составе военной колонны - это не то же, что поездка из Трондхейма в Осло. Даже короткие участки дороги могут занимать до нескольких дней.

Нашей первой целью было попасть на базу PRT (провинциальная восстановительная команда) Меймене на северо-западе Афганистана. Там была отправная точка для разведки местности. Мы искали место, где можно было построить ПОБ. Немецкие инженерные части под нашей защитой должны были возвести там передовую базу.

По пути в Меймене мы сделали остановку, чтобы водители могли размять ноги и попить воды. Здесь нас уведомили о возможных минах в придорожных канавах. Так получилось, что я там был единственным с саперной подготовкой и получил приказ обследовать место. После осмотра, я подтвердил, что обнаружил противопехотную мину.

Пока я возился с миной, по радио пришло сообщение от группы военных наблюдателей (MOT-команда), состоящей из спецназовцев KJK, что они вступили в ожесточенный бой с Талибаном, к западу от Меймене. Они сражались в соседней долине, куда мы собирались идти потом, по ходу операции. Перестрелка шла несколько часов. В Меймене мы встретили наших парней, вышедших из боя. Их машины выглядели, как швейцарский сыр и было чудо, что они еще на ходу.

Среди егерей KJK оказался Симен. Удивительно приятно было видеть его снова. Он был все еще под адреналином от боя, но его хорошо знакомый мне блеск в глазах сохранился.

На следующий день взвод должен был отправиться на разведку в район, где господствовал Талибан. Мы должны были найти подходящее место для размещения ПОБ. Все разведданные указывали на неизбежный бой.

С нами в караване двигались несколько грузовиков Scania, который могли держать скорость только 15-30 км\ч. В пути мы постоянно получали информацию о передвижениях талибов в этом районе и, наконец, пришло сообщение, которого мы ждали - талибы обнаружили нас.

В караване также была немецкая машина с офицерами из группы "Region Command North". У них явно не было большого опыта вождения по пересеченной местности. Практически сразу их машина проколола колесо. Заменив колесо, мы двинулись дальше. Немцы надеялись вернуться в Меймене к полудню, так как по карте расстояние было очень маленьким. Но теперь они могли просто забыть об этом - мы рассчитывали, что это займет больше суток.

После 8 часов езды по дороге, которая больше походила на тропу крупного рогатого скота, мы наконец-то прибыли в Кайзар. Удивительно, но тут начиналась асфальтированная дорога, проложенная китайской компанией. Здесь нас подстерегала новая проблема - перегрев машин. При температуре 40 градусов в тени, забитых пылью радиаторах, и сколько-нибудь приличной скорости машины быстро перегревались. Это заставляло нас тащиться в темпе улитки. Это все осложнило. Время всегда является фактором, который необходимо учитывать в Афганистане. Мы поняли, что по той дряной дороге из Меймене до Кайзара мы будем возвращаться в полной темноте, полностью полагаясь на ночную оптику и инфракрасные прожекторы. Наша команда была хорошо подготовлена и тренировалась для этого, но насчет других мы не были уверены. Предстояло скоро это узнать.

Последняя часть поездки была отмечена следами многочисленных дорожных работ. Было много готовых гравийных карьеров, но многие водопропускные трубы еще не были проложены. Некоторые канавы рыли прямо через дорогу, что вынуждало искать объезд.

Наконец мы добрались до места предполагаемого нахождения ПОБ. Немцы разложили свои инженерные инструменты, и начали замеры местности.

Мы же заняли оборону, оседлав доминирующие высоты в этом районе.

Продолжали поступать сообщения о передвижениях талибов. Последняя сводка сообщала, что к нам направляется отряд примерно в 150 человек. У нас было едва 50 человек, и мы сидели на дне долины. Помню, Руне Веннеберг шутил, что уж теперь-то врагов достаточно на нас всех. Я посмеялся, но четко осознавал серьезность ситуации. С нами не было БМП, так как было принято решение двигаться "налегке". Признаюсь, в тот момент больше всего на свете жаждал, чтобы наши БМП были с нами.

Темнота сгущалась, и мы смогли увидеть свет фар нескольких мотоциклов, который перемещались по горам. Местные говорили нам, что только талибы ездят по ночам на мотоциклах.

В наших порядках стало тихо-тихо, а часовые до предела обострили внимание. Единственным звуком был только шум от мотоциклов.

Те, кто был свободен от дежурства, очень быстро копали окопы. Старый пехотный принцип – сколько не копай, в бою окоп всегда кажется маленьким.

В рамках этой поездки отряд должен был провести учения - вызвать «медэвак». Дав по радио фиктивный код ранения солдата, мы вызывали из Меймене норвежский санитарный вертолет. «Медэвак» сопровождали вертолеты, вооруженные многоствольными пулеметами Гатлинга, для защиты санитарного вертолета при посадке и эвакуации раненых. Веннеберг увидел в этом прекрасную возможность сорвать разведку талибов. Он попросил вертолеты эскорта стрелять по склонам гор, где мигали огни мотоциклов, чтобы продемонстрировать им, как они уязвимы и что мы наблюдаем за ними.

Это было ошеломляющее светозвуковое шоу, когда полился "дождь" из снарядов со скорострельностью 3000 выстрелов в минуту.

Смысл сообщения был ясен - не пытайтесь что-либо предпринять. После того, как вертолеты улетели, мы развернули 81-мм минометы и начали превентивно обстреливать световыми минами район, где накануне был бой KJK с талибами. Это опять же был прямой намек противнику, что мы можем. Свет от мин был ослепительно белым, пугающим и освещал, наверное, всю долину.

Тем временем, инженерная разведка затягивалась. Вероятно, не только я начал проявлять нетерпение по отношению к немецким офицерам, и не только я считал, что надо бы немцам ускориться. Оставаться здесь - значит ждать атаки талибов.

Наконец, немцы закончили, и мы могли собираться обратно в Меймене. Было темно, и караван выдвинулся с выключенными фарами, чтобы не быть обнаруженным противником. Чтобы получить максимальный эффект от ночной оптики, нужно уметь регулировать яркость и фокусировку прибора, в соответствии с условиями местности и освещения. Если вы не умеете этого, то вы ничего не увидите. Как оказалось, немецкие офицеры не знали, как это делать.

Вскоре мы начали переезжать водопропускные трубы, которые видели при свете дня. Наши водители благополучно проехали, а немец - нет. Внезапно их машина легла в канаву. Это была полная остановка. Немцы и находившийся с ними норвежец, офицер связи, были выброшены из машины. На то, чтобы извлечь машины понадобилось несколько часов, в полной темноте, руководствуясь исключительно тем, что видно в ПНВ.

После нескольких часов копания и буксовки мы, наконец, вытащили эту машину. Нервы у всех были на пределе. Скорость движения колонны еще больше снизилась. Мы не могли рисковать новым транспортным средством, падающим в канаву. В течение нескольких недель должна была начаться крупная штурмовая операция, которая зависела от наличия всех машин в полном порядке.

Наконец, после долгой и тяжелой ночи мы вернулись в Меймене. Там мы сразу же начали готовить машины и снаряжение. Предстояло вернуться в район, где мы были на разведке, чтобы начать нашу атаку на деревню Гормах.

Через неделю, 12 мая 2008 года, мы были готовы. Отряд снова отправлялся в путешествие на запад в тот же район с немецкими инженерными частями. Немцы провели последние несколько дней, строя полевую базу под нашей защитой. Это была репетиция. Второй взвод, который не участвовал в разведке ПОБ, тоже прибыл и был в деле. Полная боевая группа норвежской роты была готова атаковать долину Гормах. Всего нас было около 160 человек, мужчин и женщин. Предстояло самое серьезное испытание в нашей военной службе. Вражеская группировка оценивалась в 200 человек. В течении следующей недели должно было быть решено, кто будет контролировать долину.

Вся ГБР собралась перед своим командующим подполковником Кьеллом Инге Беккеном и командиром роты майором Руне Веннебергом. Здесь находились солдаты из всех норвежских батальонов - танкового, санитарного, инженерного и службы поддержки. И, конечно же, ТМБН. Здесь также были шведские медики. Это был последний сбор перед атакой. Предварительно было проведено богослужение. Позади нас немцы начали разгружать морозильные контейнеры, предназначенных для трупов, чтобы они не начали быстро гнить на этой жаре. Я надеялся, что не попаду в такой контейнер.

Последний день, что я гулял по ПОБ-у, был неспокойным. Полевая база превратилась в песочницу, с мелкой песчаной пылью, висевшей в воздухе повсюду. Все мои вещи и все, что я носил, было забито этой пылью.

Подполковник Беккен выступил с речью в которой говорилось о серьезности предстоящей недели. Была высокая вероятность потерь. Предстояла встреча с врагом в бою. После речи Беккена Руне попросил нас всех поднять оружие. Все вместе мы стояли с винтовками и пулеметами в руках и смотрели на своих командиров. Веннеберг, после своей речи, сказал в заключении - "Теперь вы хищники, а талибы жертвы. В Вальхаллу!" Раздалось громкое "orhhhaaa!!!!" из сотен глоток. Распространившееся эхо, казалось, слышали аж в Гормахе. Мы повторили это три раза, каждый раз вскидывая оружие в воздух. Удивительно чувство распространилось по всему телу...


Тот самый момент…

Я стоял со 160 своими братьями, готовыми пожертвовать собой, чтобы достичь цели. Теперь мы должны были сокрушить врага и преследовать их за пределами долины. Полные уверенности и бравады, мы спустились к нашим машинам, чтобы встретить свою судьбу. Мы собрались в последнюю минуту около своих машин. Кимма был назначен стрелком-наводчиком в башню БМП. Крисс, Орья, Ханс, Темпон, Бирри и я стояли в круге, взяв другу друга за руки.

"Доверяйте друг другу и заботьтесь друг о друге. Вперед!" - таким было напутствие Крисса. Все закричали - "Да!" и мы разбежались по машинам, готовые к бою.

В качестве первой части атаки мы должны были войти на базар Гормаха и занять высоты к востоку от деревни. Слово «базар» часто используется в качестве дополнительного названия деревни с рынком. Там мы должны были устроиться на ночь, в ожидании приходы роты афганской армии (АНА). Затем, 13 мая мы должны были продолжить атаку на юг в направлении деревни под названием Катхун. Первый взвод займет высоты на западе, АНА - на востоке и второй взвод - на юге. С этих высот мы должны доминировать в районе и позволить афганской полиции совместно с немцами выстроить сеть контрольных пунктов. Это было обязательным условием для работы гражданских гуманитарных организаций с созданием большого числа медицинских поликлиник в деревнях, связанных с долиной. Когда враг будет разбит и все цели выполнены, то операция с нашей стороны будет закончена. Сколько времени это займет, мы не знали.

Колонна въехала в провинцию Бадгис. Первая деревня, в которую мы пришли, называлась Аб Гармак. По обе стороны дороги росли целые поля опиумного мака. Я впервые увидел вживую такое количество мака, еще и в розовом цветении. Орья сидел в турели пулемета и внимательно смотрел в своем секторе.

Вскоре мы вошли в долину Гормах и оказались недалеко от деревни. В нескольких сотнях метрах к северу от деревни лежали остатки советской крепости, которая была построена во время войны 1980-ых годов. Именно здесь ПОБ "Гормах" и будет построен шесть месяцев спустя.

Не было никакого сопротивления или боя.

Вся группа была собрана на высотах к западу от деревни. Каждый отряд получил свой сектор наблюдения. Вскоре после этого можно было увидеть солдат, копавших окопы на каждом горном пике. Много песка будет перенесено таким образом на следующей неделе.

Первая ночь была относительно тихой. Изредка до нас доносились звуки отдельных выстрелов, подтверждая, что район неспокойный. Уже было очевидно, что талибы ждут нас не на базаре Гормаха. Может быть, мы были слишком мощной и крупной силой для них? Так или иначе, мы сохраняли осторожность и бдительность.

Честно признаюсь, я ожидал большого удара от противника, но до следующей деревни на юге было еще много километров, так что многое могло случиться за это время.

13 мая мы начали двигаться на юг. АНА двигалась с фронта и начинала первой. Мы же двигались как бы со стороны "багажника", готовые среагировать, если что-то пойдет не так. По мере продвижения на юг, по радио поступали сообщения о передвижениях на мотоциклах в районе Катхун и усилившимся радиообмене противника. Я подумал, что вероятно вот тут что-то и произойдет, но нет. Единственные, кто стрелял, были мы. Наши силы делали предупредительные выстрелы по наблюдателям с холмов. Это была тактика превентивного давления на противника, чтобы тот не мог с высот составлять карту наших перемещений. Стрельба велась только по вооруженным наблюдателям. В конце концов, это могли быть и просто люди не в том месте, не в то время.

Пока что единственной проблемой во время операции была мучительная жара. 49 градусов в тени. Это воспринималось как дополнительное напряжение, особенно при ношении всей экипировки, которая у нас была. На каждой остановке колонны, мы бегом занимали господствующие высоты, чтобы не попасть под огонь противника. К счастью, мы очень хорошо тренировались в Меймене на жаре. Без этих адских тренировок у нас не было бы ни единого шанса.

Наконец, после долгого марша, мы добрались до Катхуна. Второй взвод встал на юге, а мы отправились на запад в холмы, выставив что-то вроде полусферы, перекрывая юго-запад, запад и северо-запад. В рамках операции мы постоянно были сосредоточены на занятии ключевых позиций, как только вставали, чтобы не давать врагу ни малейшего шанса.

В пути все время сообщалось о возможных нападениях противника, но ни одна из этих угроз не сбылась.

Моя команда теперь расположилась в небольшой долине меж двух холмов. Мое отделение занимало самый дальний на западе холм. Взводный взял БМП, отделение и сел на втором холме. Чуть южнее их расположилась команда снайперов, в самой высокой точке. В долине встала моя БМП с двумя минометными расчетами.

Теперь, имея максимум огневой мощи, мы начали окапываться, не забывая вести наблюдение вокруг. Как всегда, время было важным фактором. Еще не стемнело, а враг предпочитал атаковать в сумерках, чтобы иметь возможность скрыться в темноте.

Пале, я и Орья копали окоп под пулемет, чуть правее Бирри и Ханс копали окоп для себя. Крисс был в долине, обсуждая с взводным сектора огня и дальнейшие планы. Он вернулся через полчаса и сообщил новость. Талибы звонили начальнику ополчения Гормаха и сообщили, что нападут на нас из деревни Сари Сари и всех убьют. Это было что-то вроде около десятого сообщения такого рода за день, так что все мы воспринимали их уже с известной долей сарказма.

Мы даже немного посмеялись над этим всем, так как именно наш сектор выходил на эту деревню. В этот момент мы услышали звук громкого удара, сопровождаемый стаккато из пулемета. Мы обернулись и как завороженные уставились за россыпью "фонтанчиков" на позициях снайперов.

"Контакт, пехота!!!!" - заорал Пале, и мы все бросились в свои окопы. Практически сразу мы открыли плотный огонь на подавление из пулеметов. Высота, где стоял БМП взводного, тоже подверглась обстрелу. Реактивная граната из РПГ взорвалась метрах в пятнадцати перед БМП.

Взвод наконец-то был атакован.

Пока все это происходило, один из снайперов пробежал через разрывы, схватил МГ и открыл из него огонь. Вскоре после этого БМП взводного начала стрелять из 30-мм пушки, активно подавляя огневые точки противника. Расчеты минометов в долине подготовили свои орудия и сделали первый залп. Две мины пронеслись прямо над нашими головами и упали севернее вражеских позиций метров на 50.

Получив жесткий и прямой удар, противник начал оттягиваться к краю горного хребта, к обратному скату. Мы все еще наблюдали их. Чтобы у отделения не было проблем с боеприпасами, Орья дважды сбегал в долину за ними. Дважды вниз и вверх по склону, тяжело груженый цинками с патронами. Это было очень круто. Теперь он лежал в окопе полностью измученный, но выполнивший свой долг перед командой.

Уже начало темнеть, и мы хорошо видели двух мужчин внизу с фонариками. Они не знали, что мы видим их. Я прицелился в один из фонариков и несколько раз выстрелил, каждый раз внося поправки. Вдруг свет погас. Я повернулся и крикнул Хансу: "Я попал???"

Ханс высунул голову из окопа и крикнул - "Возможно!!! Я видел, как он упал!" Несколько секунд спустя минометчики накрыли эту позицию огнем и стало уже неважно попал я или нет.

Стало тихо. Только небольшие отсветы фонариков на горной гряде вдалеке напоминали о враге.

Уровень адреналина был на пике. Я и Пале были в экстазе от своего крещения. Орья лежал на животе, время от времени наклоняясь из стороны в сторону, внимательно наблюдая и докладывая по рации обстановку.

Всю ночь мы бодрствовали в ожидании новых атак. Но в ту ночь не было ни сна, ни врага.

На следующий день второй взвод был атакован талибами на мотоциклах. В этот день наша группа получила второе место в приоритете по авиационной поддержки на всей территории Афганистана. В течение этого дня в небе беспрерывно дежурили бомбардировщики, имея в приоритете только наши заявки.

Это, конечно же, было использовано для уничтожения противника. У нас было полное превосходство в огневой мощи. Кроме того, мы владели и тактическим превосходством, оседлав господствующие высоты. Так, в течение двух дней противник понес большие потери и никак не повлиял на нас или наши намерения. Дорога была открыта для атаки на деревню Яр-эс-Сиах.

Из Катхуна на юг в Яр-эс-Сиах шла главная дорога. По нашей информации, противник установил мощные самодельные взрывные устройства (СВУ) вдоль этой дороги. План состоял в том, чтобы разминировать дорогу и расчистить весь юг с помощью саперных инженеров, под прикрытием пехоты. За этим все следовала АНА под руководством американских советников.

Самая неблагодарная работа ложилась на плечи саперов. Работать предстояло на жаре и полотне длиной почти в милю, вдоль дороги.

Кусок за куском земли они должны были привести нас к Яр-эс-Сиаху, главному городу врага в этом районе. Учитывая, что саперы были на острие атаки, они были в очень уязвимом положении. Я их очень уважал.

После долгого дня мы подошли к Яс-эс-Сиаху. Из деревни сбежало много народу, и никто не хотел воевать с нами. Группа сразу же заняла горный хребет к северо-западу от деревни. К югу от нас была горная цепь Гиндукуша, создавая непроницаемый барьер на юг.

Противник отступил и искал укрытие в горах.

Везде рос опиумный мак. Было странно, что нам предписывалось быть аккуратными с этими полями - иначе у местных фермеров просто не было бы денег пережить зиму. Насколько я знал, опиум, произведенный на этих полях, вполне мог оказаться в Норвегии как героин.

Остаток дня был использован для копания новых окопов и наблюдения за движением в секторах.

Прошло почти три дня с тех пор, как я спал в последний раз, и я действительно начал это замечать. Адреналин после боя 13 мая спал, и это оказалось очень энергозатратно, сильнее, чем я ожидал. Я ел энергетические батончики и пил огромное количество Red Bull, чтобы не уснуть. То же самое делала вся группа. Мы распределили посты и часовых, чтобы можно было хоть как-то спать. Вышло по три часа днем и три часа ночью, чтобы мы могли решать все наши задачи. Такого сна не так-то много для отдыха.

16 мая мы снова увидели противника. Как и ожидалось, они искали убежище в более высоких горах к югу и четверо мужчин отважились взглянуть на нас поближе.

Это была их судьба.

Едва они перевалили через хребет, за ними уже наблюдало одиннадцать человек, через мощные бинокли. Мы могли видеть все детали, включая автоматы, висевшие у них на плечах.

Были подогнаны пять БМП, установлены четыре 81-мм миномета.

Первым же мощным залпом было накрытие, и противник исчез во вспышках разрывов и трассерах 30-мм пушек. Все четверо были убиты на месте.

В третий раз мы нанесли врагу потери, не дав ему возможность что-либо сделать с нами. Это был последний раз, когда мы увидели врага на этой операции. 200 "духов", которые должны были быть в долине, найти просто не удалось. Видимо, наша агрессивность и постоянное давление напугали их.

В заключение, 17 мая мы предприняли пеший рейд в направление самой южной деревни в долине Азернак, где ранее никогда не ступала нога западных солдат.

Это было особенное 17 мая. До начала атаки по радио зазвучал гимн Норвегии, каждый человек встал и пел его. Когда песня закончилась, мы облачились в нашу экипировку и вышли к Азернаку.


Снимок с пешего выхода роты

Это был самый жаркий день во всей операции. Каждый человек нес дополнительную упаковку воды и боеприпасы. До этой деревни невозможно было добраться на транспортных средствах, но саперы подрывали любые препятствия на нашем пути, буквально сдувая их. Пехота окружила кишлак и выслала небольшой патруль, чтобы выяснить, нет ли противника. Но там были только женщины, дети и старики. Как мы и ожидали, мужчины сбежали, завидев нас издали.

Как и все поселения в этом районе, кишлак был окружен опиумными посадками. Было совершенно очевидно, за счет чего здесь выживают люди.

Врага не было. Мы достигли конца долины и враждебная активность или была подавлена или полностью отсутствовала.

Теперь можно было начать с того, чтобы в район вошли немцы и начали строить контрольно-пропускные пункты для полиции и казармы.

К сожалению, этого не случилось. По политическим причинам, немецким солдатам не было разрешено войти в Западный Афганистан. Это означало, что гражданские гуманитарные организации не получили защиту в которой нуждались в долгосрочной перспективе, чтобы управлять раздачей гуманитарной помощи, чтобы осуществлять медицинскую и иную помощь местному населению. С военной точки зрения операция имела успех, но стратегически была проведена впустую, потому что никто не пришел и не завоевал доверие местных жителей, принеся заметное улучшение в их жизнь.

Мы ничего не могли с этим поделать и через два дня нас вывели из этого района и отправили домой в Меймене. Мы сделали свою работу.

Остальная часть командировки прошла без особого драматизма. Крисс как-то сказал мне, что он собирается демобилизоваться после завершения этой миссии. В связи с этим, Руне спрашивал, не интересно ли мне занять его место. Я не раздумывал долго и тепло поблагодарил за это. Это было огромное заявление о доверии.

В середине июля 2008 года я наконец-то смог встать на норвежскую землю. Теперь я с нетерпением мог приступить к обучению на пост командира отделения.
Tags: book, emil, norway
Subscribe

  • Finskytter kæmper mod hinanden

    Субтитры = перевод на русский.

  • Nicholas Irving

    Интересно послушать человека. Даже в таком простом видео чувствуется его подготовка. За оценку фильма "Уцелевший" ставлю этой записи тэг humor))

  • Brave Lion 2020

    Смотрел фотки с Brave Lion 2020. Сержант отделения. На груди планшет отделения. Бойцы отделения. Впечатляет уровень оснащения средствами…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments