Александр (mr_aug) wrote,
Александр
mr_aug

Categories:

Воспоминания партизана «Команды Мосби»

Читаю Воспоминания партизана «Команды Мосби»

1) Никто в нашей Команде не имел никакого представления о кавалерийской выучке, и мы бы не смогли двигаться ровно и прямо даже, если бы возникла такая необходимость. У нас не было горниста и очень редко проводилась перекличка. У нас не было единой униформы. По званию мы обращались не ко всем офицерам, а только к Мосби. Фактически, от нас не требовали того, что требуют от обычного солдата, но, тем не менее, не было в армии такого подразделения, где люди так охотно подчинялись бы своему лидеру. От нас требовалось делать хорошо две вещи – выполнять приказы и сражаться.

2) Вопреки распространенному мнению, постоянно во время войны мы карабины не носили. Каждый из людей Мосби был вооружен двумя армейскими револьверами Кольта сорок четвертого калибра. Их носили в поясных кобурах. Те из очень немногих, кто мог себе позволить купить или захватить дополнительные револьверы, и те, кто хотел удовлетворить свое тщеславие, хранили их либо в седельных кобурах, либо в голенищах сапог. Это оружие было чрезвычайно опасным и эффективным в рукопашных схватках. Длительная и постоянная практика превратила каждого человека Команды в хорошего стрелка, и каждый из них со своим револьвером был так же уверен в себе, как и любой ковбой со своим шестизарядным. Наши бои, как правило, были яростны и скоротечны – когда заряды заканчивались, та или иная сторона быстро отступала.

3) Некоторые из членов Команды были крайне привередливы в вопросе одежды, украшенной золотым шитьем, вставками из бизоньей кожи и страусовыми перьями на шляпах. После того «Долларового» рейда, когда мы захватили казначеев генерала Шеридана и 170 000 долларов в новеньких и хрустящих правительственных ассигнациях, каждый человек получил в качестве своей доли более 2 100 долларов. Результатом было то, что каждый имел такую одежду и снаряжение, которые как никогда раньше не радовали его сердце. Во все времена, хорошие или плохие, партизаны всегда стремились модно одеваться. Радостно встречавшие трудности и опасности, полные песен и различных историй, равнодушные к будущему и всегда готовые ко всему – они гордились всеми этими качествами, способствовавшими их победам и овладению новыми трофеями.
Вскоре я тоже стал одержим страстью к красивой одежде, и тотчас же послал торговца на Север за серым вельветом, из которого я хотел сшить сам китель, а также необходимыми для него золотой тесьмой, обрезками бизоньей кожи, золочеными пуговицами, высокими сапогами, перчатками, мягкой шляпой и тремя страусовыми перьями, чтобы все находилось в полной гармонии. Я намеревался выглядеть именно так, даже если на этот костюм будет потрачен последний доллар, и, собственно, так и вышло – когда все необходимые для костюма компоненты прибыли, обнаружилось, что честный торговец хотел получить от меня около двухсот долларов наличными.

4) Старый негр Мосби, Аарон, считал себя весьма значительной личностью и очень боялся янки. В ответ на наши шутки по этому поводу он нам отвечал, что он не какой нибудь «масса Джек», которого ищут янки, но «Аарон», и что если бы они смогли поймать его и отвезти в Вашингтон, президент Линкольн посадил бы его на большой серебряный поднос и выставил на обозрение перед всем миром. В тот самый момент пришло сообщение (а может, просто слух), что к нашей штаб квартире идут янки. И старый Аарон тотчас на своей лошади ускакал в горы, и мы не видели его до самого заката, когда он потихоньку прокравшись через заднюю дверь, спросил у первого, кого он встретил: «Они уже ушли?»
Один раз, желая пошутить, Джонни Эдмондс, и я прискакали в амбар, где Аарон чистил одну из лошадей полковника и закрыли за собой большие въездные амбарные ворота. Мы начали стрелять и крикнули ему, чтобы он остерегался янки. Не теряя ни секунды, он стрелой вскочил на неоседланную лошадь, перепрыгнул через ворота и унесся в горы. При каждом прыжке его лошади мы давали залп и кричали ему, чтобы он остановился, но он продолжал мчаться и мы не видели его до следующего утра. Этого он нам не смог простить никогда.

5) Накануне того дня Мосби, в то время капитан, проводя со своими людьми разведку на территориях графств Фэрфакс и Лаудон, прибыл на ферму Мискелля, что недалеко от Дрейнсвилля, в десять часов вечера, усталый, голодный и совершенно истощенный. Те, кому повезло найти еду, поужинали, лошади были расседланы и помещены в амбар и другие близлежащие загоны. Люди попадали в сено, как внутри амбара, так и под внешним навесом, и тотчас заснули. Ни на одной лошади не было ни седла, ни уздечки, и о боевых действиях никто даже не помышлял.

Рано утром следующего дня некоторые из наших заметили переправлявшиеся через Потомак федеральные войска и сигналами сообщили об этом Мосби. Странно, конечно, что Команда, обычно всегда готовая ко всему, не была готова к принятию этого сообщения, но вот, что верно, так это то, что, прежде чем Мосби смог высказать свое мнение касательно этих сигналов, Дик Моран – один из наших людей, который ночевал по соседству у наших друзей, и который частенько действовал самостоятельно и несколько безрассудно, влетел на фермерский двор с воплем: «Все по коням, янки идут!»

Крик Морана заставил проснуться всех тех, кто еще спал. Но прежде чем они смогли подняться или вскочить в седло – а на самом деле, большинство из них с большим трудом с трудом только подняли свои усталые головы – две сотни из 1 го Вермонтского кавалерийского, руководимого капитаном Флинтом, ворвались через главные ворота фермы и, окружив двор, на котором стоял амбар, открыли шквальный огонь по Мосби и его людям. Казалось, партизанам пришел конец. Ни до, ни после этого, у федеральных войск не было такой возможности захватить Мосби и уничтожить его людей. Их было втрое, а может, и более раз больше, и они загнали его в идеальную западню, самую идеальную из всех возможных. Звуки первых выстрелов выгнали всех, кто ночевал в сарае наружу – они хотели узнать, что происходит.

Посреди двора стоял Мосби: от кольтов в его руках шел дымок. Собравшимся вокруг него людям он приказал оседлать лошадей и – «Атаковать их, сломить их и убить их». Движением своей руки он показывал, что его не заботит, где будет происходить сражение, он только хотел, чтобы его люди находились там, где он мог командовать ими. Он не пытался подсчитать численность солдат противника – он не думал об этом, он знал одно – он и его люди были в ловушке, и он не мог допустить, чтобы их убивали как овец на скотобойне, пока у них есть боеприпасы. Никакие мысли – ни о численном неравенстве, ни о, возможно, безнадежности ситуации, никак не повлияли на стремительность действий маленького отряда. Они знали только одно слово: «Сражаться». В следующее мгновение Мосби был уже в седле. Гарри Хэтчер, увидев его пешим, отказался от своей лошади и настоял на том, чтобы он взял ее. И этот призыв Мосби, которому никто еще смог полностью отдать должное, воспарил на крыльях этого незабываемого утра.

Под бешеным огнем вермонтцев большинство наших оседлали и взнуздали своих лошадей, а затем ринулись на солдат капитана Флинта. Словно горная лавина, партизаны и Мосби бросились через ворота в саму гущу врагов, их револьверы сеяли смерть. Казалось, с каждым выстрелом погибал один янки – так быстро они падали. В панике, последовавшей за неожиданной и дерзкой контратакой Мосби, люди Флинта отступили к внешним въездным воротам и застряли там. К этому моменту уже большинство людей Мосби сидело на лошадях – уничтожающим, смертоносным огнем они поливали дерущихся и все проклинающих солдат, сгрудившихся в воротах. Когда же их удалось открыть, Флинт доблестно попытался сплотить своих солдат, но упал смертельно раненный – в него всадили шесть пуль – должное вознаграждение его мужества, а также одна из особенностей тактики Мосби – всегда стараться убить командира.

Ничто не могло теперь привести в порядок остатки охваченных паникой солдат неприятельского отряда – это был полный разгром. Одних Мосби преследовал еще несколько миль, а другие разбежались в разные стороны. По всем правилам войны, Флинт, у которого было втрое больше людей, чем у Мосби, и которому удалось напасть на него совершенно неожиданно, просто обязан был полностью его уничтожить. Рейнджеры находились в замкнутом, имеющем только один выход пространстве, ни у кого, за исключением Дика Морана не было оседланной лошади, и к тому же большинство из них спали. Несмотря на это, одно предложение резюмирует рапорт Мосби – рапорт о чуде:

«Наши потери – четверо раненых, один из которых позже скончался.»

Описание потерь противника заняло больше места в докладе противника, и выглядит так:

«Десять человек убито и пятнадцать смертельно или опасно раненых оставлены на поле. Восемьдесят четыре человека взяты в плен, уведено сто лошадей. Среди взятых в плен есть раненые.»
Tags: acw, book
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Danmarks nye kampsoldater

    Исключительная годнота. Мой рекомендасьон (с) Птушкин 9 серий съемочная группа следила за жизнью роты 13-го легкого батальона. Это новый вид…

  • Андрей Безруков про разведку

    Интересный разговор. Андрей Безруков, российский разведчик-нелегал, полковник Службы внешней разведки в отставке с 2010 года.

  • Мали

    Возрастающее количество фоток из Мали от различных скандинавов меня заинтриговало. Датские егеря в Мали Шведы в Мали Норвежцы в Мали…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments