Александр (mr_aug) wrote,
Александр
mr_aug

Category:

Цена Победы

Оригинал взят у bobbie_hamilton в Цена Победы


Больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя.
(Иоанн 15:13)

Эта статья посвящается памяти моего прадеда Якова Павлюка,
бойца 21-й дивизии народного ополчения Киевского района города Москвы,
пропавшего без вести осенью 1941 года под Белёвым.

8 мая этого года исполняется 70 лет со дня окончания Второй Мировой войны в Европе. 9 мая исполняется 70 лет со дня Победы в Великой Отечественной войне. На улицы городов России, как всегда в эти дни, выйдет огромное количество людей, украсивших одежду Георгиевскими ленточками, народ будет гулять и веселиться, школьники в интернетах будут строчить посты, как "деды воевали", а на каждом заборе будет написано "я помню, я горжусь". Но что мы помним на самом деле?

Для подавляющего числа наших соотечественников Великая Отечественная война - это красное знамя над Рейхстагом и около десятка невысокого качества кинолент "про войну". В лучшем случае это Курская битва и несколько соцреалистически-героических лубков в стиле диорам на Поклонной горе. Великая Отечественная - это некое избиение глуповатых немцев, умевших разве что жечь деревни и отнимать "млеко-яйки". А день Победы - повод выпить и погундеть про то, как мы всем еще "перепокажем" или "покажем Америке" что-то. Людей, действительно помнящих, что такое для нашей страны была та война - десятки. А знающих - единицы.

В праздничной шумихе как-то забывается, что Великая Отечественная унесла миллионы и миллионы жизней наших предков, и смерть многих из них не была легкой. За бурлящими дискуссиями о количестве погибших как-то ускользает страшная трагедия тех, кто 70 с лишним лет назад поднимался волна за волной в атаку, чтобы никогда из нее не вернуться. Как тут не вспомнить знаменитую фразу Ремарка: "смерть одного человека - трагедия, смерть миллионов - статистика". Но все эти печатно-интернетные войны, обильно сдобренные идеологий и взаимными обвинениями участников, не позволяют ощутить весь ужас обсуждаемых цифр, ощутить до глубины души, прочувствовать, чтобы навеки запомнить и никогда не забыть.

Чтобы не забыть, надо оказаться там, где когда-то те самые люди в серых шинелях шли на смерть и умирали. Надо своими ногами пройти по той земле. Надо оказаться там, рядом с ними, чтобы понять, что их трагедия продолжается до сих пор.




Несколько лет назад мне довелось впервые оказаться в Мясном Боре. Тот день перевернул все мое восприятие Великой Отечественной и подтолкнул к попыткам ответить на вопрос "почему?". Почему эти тысячи людей лежат там, среди новгородских болот. Там, среди братских могил на несколько тысяч человек каждая, на месте жуткого коридора, весной 1942-го ставшего ниточкой жизни для умиравшей с голода, гниющей заживо и истекающей кровью 2-й Ударной армии, пришло ощущение, что те десятки тысяч погибших красноармейцев до сих пор присутсвуют там, где полегли, перемолотые гусеничными траками и снарядными осколками, что они прекрасно видят все, что мы делаем и всегда рядом с нами. Но это не страшно. Страшно то чувство забвения, которое их сопровождает. Эти люди словно хотят сказать: мы - ваш урок. Мы здесь, чтобы вы не повторяли тех ошибок. Но их не слышат.

Жуткие цифры потерь - 27 миллионов человек - не взялись из воздуха, и, как и всего и вся, у них есть свои причины появления. Можно, в духе советской пропаганды, на вопрос "почему столько", все валить на коварного могучего врага и почивать на лаврах победителей. А можно попробовать разобраться, почему те тысячи и тысячи солдат и офицеров лежат неупокоенными на полях сражений, и как они отдали свои жизни за Родину.

Страшная правда Великой Отечественной состоит в абсолютной обесцененности человеческой жизни. Жизни наших дедов и прадедов. Чтобы понять эту правду, надо постараться смириться с сухими, безразличными фразами документов того времени и с головой погрузиться в 1942 год, уйти как можно дальше от воспетых всеми и вся знаменитых битв вроде Сталинграда и вспомнить про Ржев, Любань и Невский пятачок.

В январе 1942 года Сталин, под впечатлением от успешного наступления под Москвой, принимает решение продолжить наступательные операции, "гнать немецкие войска на запад без остановки". Все наступательные операции 1942 года пройдут под зловещей тенью этого лозунга и будут сопровождаться совершенно одинаковыми симптомами, проявившимися в Любанской операции.


73 года назад. Между Любанью и Мясным Бором

7 января 1942 года армии Волховского фронта начали наступление на Любань и Тосно с целью деблокады умирающего с голоду Ленинграда, не дожидаясь сосредоточения всех сил. Войска были изнурены, не получив отдыха после предыдущих боев, плохо обучены, уровень подготовки младшего и среднего командного состава был совершенно недостаточен, подразделения не умели взаимодействовать друг с другом и с другими родами войск, артиллерии не хватало, боеприпасов к ней было мало, а противник занимал выгодный рубеж по берегу реки Волхов. Подразделения 2-й Ударной армии испытывали недостаток во всем, кроме "живой силы" - в транспорте, фураже (основным транспортом были лошади), продовольствии, средствах связи, боеприпасах, даже вооружении, но, несмотря на знание всех этих обстоятельств, Ставка отправила армию в атаку. Несколько дней красноармейцы бросались в лобовые атаки на неподавленную оборону противника через гладкую как стол поверхность покрытого льдом Волхова, под плотным огнем пулеметов и артиллерии устилая его своими телами. Первые полчаса боя стоили армии 3 000 человек убитыми и ранеными. Лишь 13 января удалось форсировать реку и захватить плацдарм, с которого было возможно развить наступление. Лишь 24 января после тяжелейших боев, продолжавшихся в том же духе - лобовые массовые атаки советской пехоты против подготовленной обороны противника при совершенно недостаточной поддержке артиллерии и авиации - 2-я Ударная армия захватила Мясной Бор, ставший через несколько недель ее Голгофой. Как проходили те бои, можно представить из воспоминаний ветеранов:

Наши тридцать замерзших человек поднялись из оврага и цепью побежали в Теремец. Руки у бойцов были сомкнуты впереди и спрятаны в рукава, а винтовки висели у них на ремнях. Мы тоже все по команде комбата: «Вперед!» бросились на лед Волхова и побежали к Теремцу. На Волхове весь снег был исчерчен полосами от пуль перекрестного огня пулеметов, образуя квадраты по 40–50 см. Такой плотный огонь не оставлял никакой надежды на выживание. И все же из 300 человек прорвались через него 30 и теперь уже занимают Теремец. Мы же передвигались в полной тишине, то есть по нам уже никто не стрелял, а может, и стреляли, да мы этого не заметили. Первого дома в Теремце достигли без потерь. Бойцы же, которые из оврага ворвались в Теремец, от бега разогрелись и приняли нормальный вид.

Дальше началось труднообъяснимое. Прорвав немецкую оборону в Мясном Бору, армия продолжила наступление, втянувшись в узкую (всего 12 километров) горловину прорыва, не озаботившись обеспечением своих флангов. В прорыв вводились все новые части, танковые бригады и кавалерийский корпус, то есть те части, которые можно было бы использовать для расширения полосы прорыва - действия, относящегося к азам тактики, начальному уровню военной подготовки. Весь февраль и половину марта армия наступала в глубину немецкой обороны, вися на тоненькой ниточке коридора под Мясным Бором, стенки которого контролировали немцы. Те недолго смотрели на этот коридор и 17 марта перекрыли его, превратив полосу наступления 2-й ударной в котел. Ко 2 апреля советским войскам ценой чудовищных потерь удалось пробить коридор шириной от 2 километров до 800 метров. К этому моменту армия исчерпала свои запасы, практически не осталось ни продовольствия, ни фуража, но Ставка требовала любой ценой продолжать наступление. К 20 апреля, когда войска возглавил печально известный генерал Власов, армия была уже небоеспособна. Люди варили суп из хлебных крошек, лошадей кромили хвоей, раненые умирали тысячами от отсутствия самых необходимых лекарств и бинтов. Очевидное признали лишь 30 апреля, приказав армии перейти к обороне, ведь до этого она, с точки зрения Ставки, наступала. Наступала без патронов, медикаментов и еды. Наступала любой ценой. Об ужасах, выпавших на долю оказавшегося вместе со 2-й ударной в котле гражданского населения, можно лишь догадываться. Даже не отличавшиеся гуманностью немцы были потрясены просиходящим:



21 апреля началось планирование вывода 2-й Ударной из котла, однако весь май по сути ничего не предпринималось. Снабжение было совершенно недостаточное, положение с продовольствием стало настолько катастрофическим, что к концу мая съели всех лошадей, уцелевших ранее, отмечались даже случаи каннибализма. Сложно сейчас представить, как здоровые взрослые мужики ладонями в болоте собирают лягушачью икру и жадно едят ее прямо там, где нашли. Но это - факт, как факт - вопиющая бездарность советского командования, допустившего образование котла, в который попало более 100 000 человек. Допустившего на ровном месте, всего лишь потому, что требовало наступать любой ценой, игнорируя азы тактики и требования здравого смысла. Что это, ошибка или преступление?

30 мая немцы прорвали коридор у Мясного Бора, отрезав армию от основных сил фронта. Началась агония 2-й Ударной армии. На тот момент она сократилась до 40 тысяч человек, из которых (или сверх которых - до сих пор неизвестно) 12 000 было раненых. Несмотря ни на что, к месту бывшего коридора со всех концов котла стекались остатки подразделений армии, надеясь на спасение. К 20 июня во 2-й Ударной осталось 23 тысячи человек. На следующий день войскам 59-й армии удалось пробить коридор около 250 метров шириной, через который под ливнем пуль и снарядов хлынули солдаты и офицеры окруженной армии. То, что творилось под Мясным Бором в те дни, не поддается описанию, сложно сдержать слезы, читая эти строки:

…весь коридор был завален трупами в несколько слоев. Танки (советские — ВП) шли прямо по ним и гусеницы вязли в сплошном месиве человеческих тел. Кровавые куски забивали траки, машины буксовали и танкисты прочищали гусеницы заранее заготовленными железными крючьями…



Четыре дня коридор несколько раз перекрывался и открывался вновь, пока утром 25 июня не был перекрыт окончательно. Остатки армии сгрудились на крохотном пятачке возле деревни Дровяное Поле, где были уничтожены. 28 июня была предпринята последняя попытка прорыва, после этого дня возля Мясного Бора из котла не вышел НИ ОДИН ЧЕЛОВЕК.

С апреля по июль 1942 года из окружения удалось выйти 13-16 000 солдат и офицеров. Около 30 000 человек оказалось в немецком плену. Судьба, которая их там ожидала, известна и страшна. Всего же по официальным данным за время Любанской операции, то есть с 7 января по 30 апреля, армии Волховского фронта и 54-я армия Ленинградского фронта потеряли 308 367 человек, из которых 94 064 человека погибшими. Это только по официальным. В качестве информации к размышлению - с 1988 года в районе Мясного Бора поисковиками были найдены останки около 40 тысяч красноармейцев.

Лучше всех написанных сегодня слов о судьбе 2-й Ударной армии расскажут ее солдаты. Чтение их воспоминаний - тяжелое занятие.


73 года назад. Между Юхновым и Вязьмой

После директивы Сталина 5 января 1942 года о продолжении наступления наступать начал не только Волховский фронт. Западный и Калининский фронты начали Ржевско-Вяземскую операцию, имевшую не менее кровопролитные и страшные последствия.

29-я армия Калининского фронта и 33-я армия Западного фронта 26 января без должной подготовки. утомленные предыдущими боями, имея сходный с 2-й Ударной некомплект всего и вся начали наступление по сходящимся направлениям на Вязьму с целью "срезания" так называемого Ржевского выступа. Одновременно с катастрофой под Мясным Бором разворачивалась катастрофа в Мончаловских лесах. 29-я армия, не обеспечив фланги, вошла в прорыв. Окно открылось и также быстро закрылось. К середине февраля немцы приступили к ликвидации котла. Потери 29-й армии до сих пор неизвестны, немцы насчитали около 27 000 убитых и 5000 пленных русских солдат. Из 7 стрелковых дивизий армии из котла вышло чуть более 5 000 человек во главе с генералом Швецовым.

33-я армия к концу февраля оказалась в точно том же положении. Ее судьба еще более драматична, так как сопровождалась ожесточенными словесными батальями ее командира генерала Ефремова и будущего "маршала Победы" Жукова. В апреле армия перестала существовать.О ее трагической судьбе и судьбе ее командира лучше, чем в фильме Анатолия Пивоварова, рассказать сложно:




История с входом советских войск в прорыв и последующим перерезанием немцами его горловины - типична для всего 1942 года. Каждое наступление РККА вплоть до осени начиналось массовыми штыковыми атаками пехоты на неподавленную оборону, а оканчивалось котлом, сопровождавшимся неимоверными страданиями окруженных от голода, ранений и ощущения полной безысходности. Но самое страшное в этом году творилось, пожалуй, в двух других местах - на Невском пятачке и высоте 200 под Ржевом, где за день в бесполезных и бессмысленных фронтальных атаках стрелковые части просто испарялись, теряя до 90% личного состава.

Это потом советский официоз назовет 1942-й год "учебным", но тогда, 73 года назад, он был просто кровавым. У кого должны были учиться советские генералы, оканчивавшие в 1930-х одни курсы за другими, а в 1940-х совершавшие элементарные ошибки, забывая обеспечить фланги наступающих подразделений, организовать снабжение своих частей, заставить артиллерию стрелять по целям, а не в их направлении, накрывая свои войска? Высота 200 под Ржевом стоила трем стрелковым дивизиями более 20 000 убитых за две недели беспрерывных атак. А это не неприступная альпийская круча, не железобетонная крепость, не форты Вердена, это всего лишь небольшой среднерусский холмик, изрытый сетью траншей. Парадоксально, что ни одному из комдивов не пришло в голову изменить направление атак, попробовать что-либо еще, кроме самоубийтвенных фронтальных ударов кричащих "ура" необученных новобранцев. Подобные действия приводили к подобным жутким картинам:

Мы наступали на Ржев по трупным полям. В ходе ржевских боев появилось много «долин смерти» и «рощ смерти». Не побывавшему там трудно вообразить, что такое смердящее под летним солнцем месиво, состоящее из покрытых червями тысяч человеческих тел. Лето, жара, безветрие, а впереди — вот такая «долина смерти». Она хорошо просматривается и простреливается немцами. Ни миновать, ни обойти её нет никакой возможности: по ней проложен телефонный кабель — он перебит, и его во что бы то ни стало надо быстро соединить. Ползешь по трупам, а они навалены в три слоя, распухли, кишат червями, испускают тошнотворный сладковатый запах разложения человеческих тел. Этот смрад неподвижно висит над «долиной». Разрыв снаряда загоняет тебя под трупы, почва содрогается, трупы сваливаются на тебя, осыпая червями, в лицо бьет фонтан тлетворной вони. Но вот пролетели осколки, ты вскакиваешь, отряхиваешься и снова — вперед.



Каждый советский труд о Великой Отечественной сетует на неопытность командиров от самых младших до самых старших и говорит об опытных немцах, но с кем воевали допреж того немцы и как? Разве они вели затяжные боевые действия во Франции или в Греции? Разве в Европе они сражались с многомилионными современными армиями? Нет. В 1942-м их военный опыт не превосходил советский, и, тем не менее, они не делали таких глупых, элементарных и фатальных ошибок. А ведь допускали такие глупости, как лобовые атаки необученными и неподготовленными подразделениями маститые советские полководцы, такие как Жуков или Конев.

Что это? Халатность? За беспечность? Скудоумие? Наплевательство? Непрофессионализм? Бездарность? Каким термином определить "почерк" советских военачальников 1942 года? Ни Конева, ни Жукова бездарностями не назвать, и, тем не менее, их "подвиги", стоившие русскому народу миллионов трупов, не подходят ни под одно из вышеперечисленных определений по отдельности. Зато подходят только под одно: безразличие. Легко они распоряжались жизнями десятков тысяч подчиненных, легко расходовали и без того не самые богатые, а иногда и богатейшие ресурсы, бывшие в их распоряжении. А потом, также безразлично, они умалчивали о своих "просчетах" в своих мемуарах и воспоминаниях. Раскаивались ли они за жизни тех, кто из-за их распоряжений и приказов сложил головы на склонах бесчисленных номерных высот, был вкатан в ржевскую глину и новгородские болота, был превращен в прах на берегах Волхова или Невы?

Трагично то, что те же самые результаты были вполне достижимы без этих гекатомбов сметри и страданий, вброшенных в топку Второй Мировой. Каковы итоги Любанской операции? Немцы не стали предпринимать штурм Ленинграда, который они в тот момент и не планировали. Каковы итоги Ржевско-Вяземской операции? Незначительно изменилась конфигурация фронта, потребовавшая проведения еще нескольких наступлений.

Легко рассуждать о миллионах погибших, не пытаясь представить смерь каждого из них. Легко представить смерть лишь тогда, когда ты оказываешься там, где она витает до сих пор. Тогда она становится рельефной и реальной. Смерть каждого из солдат 1942 года реальная сейчас также, как и тогда. Смерть сама по себе - трагедия. Трагедия для родных и близких. Смерть каждого солдата 2-й Ударной, 29-й,33-й, 39-й и многих и многих других армий приносила горе миллионам - их женам, детям, родителям. Ничем неоправданная, безвинная, бесполезная смерть солдата, погибшего в бессмысленной атаке безымянной высоты или умершего от голода в очередном котле - трагедия вдвойне, так как нет ничего хуже непонимания необходимости жертвовать высшей ценностью человечества - жизнью. Можно высокопарно заявлять, что мол де солдаты 1942-го проложили путь к Победе, но это лукавство. По сути, они были отправлены на убой, хуже чем скот. Это их вторая трагедия после первой - самой смерти.

Третья трагедия этих людей - забвение. Их не вспоминают в день Победы, а в официальной пропаганде им нет места. Официальной пропаганде нужен бравый солдат-победитель, а не умирающий от голода безоружный окруженец. Про них не снимают художественные фильмы, а всякая попытка реанимации их памяти встречается в штыки как официозом, так и всевозможными "охранителями", коммунистами и совкопатриотами всех мастей. Их гибель - бельмо на глазу фанатов СССР, не умеющих признавать ошибок, провалов и преступлений, но умеющих лишь орать осанну своим идолам. Именно поэтому диорама "Битва за высоту 200" была подвергнута буквально обливанию грязью - как раз ра реализм и откровенное изображение реалий 1942 года.


По клику откроется полное изображение

Те десятки и сотни тысяч солдат и офицеров, полегших в лесах и болотах, степях и полях 1942 года - и есть та самая цена Победы. Страшная, кровавая цена, о которой нельзя забывать ни на минуту. Особенно в День Победы, когда забвение их подвига ощущается как никогда остро.

Что мы можем сделать для тех известных и безымянных солдат сейчас, через 73 года, когда страна с такой помпой готовится отпраздновать обилей Победы? Мы можем о них вспомнить. Мы можем поклониться их подвигу, подвигу самопожертвования и самоотрицания. И помолиться за их души, души вождей и воинов, на поле брани живот свой положивших. Их поминание - лучшая память им, до сих пор лежащим там, в болотах и на склонах среди травы и кустов, где окончился их земной путь.

А еще мы можем научиться. Научиться ценить жизни тех, кто нас защищает - наших солдат. Научиться небезразличию и неравнодушию. Жертва солдат 1942-го дана нам в назидание, назидание навечно. Память о кровавой мясорубке Ржева или Мясного Бора не должна уйти дальше монументов. Об этих побоищах должны рассказывать в ВУЗах и военных академиях, о них должны напоминать в армии каждому, от солдата до генерала. Замалчивание неудач прошлого и почивание на лаврах довели Советскую армию до разложения и развала. В меняющейся с каждым днем армии Российской обязаны избежать преступной практики советского прошлого и научиться учиться на собственных ошибках. А это невозможно без должного уважения к памяти невольных жертв бездарности и равнодушия - солдат 1942 года. "Помни войну" - говорил адмирал Макаров, и мы должны ее помнить, чтобы не допускать кровавых и преступных ошибок прошлого в нашем будущем.



В оформлении статьи использованы работы из цикла "Битва за Ленинград" художника Дениса Базуева.

Чтобы получить большее представление о событиях 1942 года под Ржевом и на Волховском фронте, рекомендую ознакомиться со следующими сайтами:

http://rshew-42.narod.ru/ - сайт о Ржевской битве. На сайте опубликованы исследования ведущего специалиста по этому сражению С.А. Гавриловой

http://militera.lib.ru/memo/russian/sb_tragedia_myasnogo_bora/index.html - Трагедия Мясного Бора: сборник воспоминаний очевидцев о Любанской операции

http://militera.lib.ru/h/gavrilov_bi(2)/index.html - Б.И. Гаврилов. "Долина смерти". Трагедия и подвиг Мясного Бора

P.S. Знаете, почему я никогда не займусь реконструкцией ни Вермахта, ни РККА времен Великой Отечественной? Хорошее представление, чем была эта война и через какую бойню прошли те люди, а также прекрасное знание разудалых нравов реконструкторской тусовки делают несовместимым дань памяти русским солдатам той войны с атмосферой "реконструкций". В некоторых случаях это больше напоминает танцы на костях, нежели проявление элементарного уважения к подвигу и смерти.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments