Александр (mr_aug) wrote,
Александр
mr_aug

Categories:
Белтон Купер "Смертельные ловушки"

Днем 8 января располагавшаяся при Вербомоне рота «Си» получила 17 танков для распределения по частям. Некоторые машины, подбитые прежде, вернулись из ремонта, другие были новыми — их прислал отдел снабжения армии взамен выбывших из строя. В наши задачи входило подготовить машины к бою и найти для них экипажи.
Из 33‑го бронетанкового полка нам прислали 17 танкистов, имевших ограниченный боевой опыт, — они сами лишь несколько дней тому назад прибыли для восполнения потерь. Из кадрового отдела прислали еще 35 парней, лишь несколько часов тому назад сошедших в Антверпене с парохода и до сих пор не получивших никакого инструктажа. Мы спросили, сколько из них прежде имело дело с танками, оказалось, что никто. Большинство не то что никогда не были в танке — они даже не видели танка вблизи!
Мы отобрали 34 человека и разбили их на 17 пар. Каждая пара вместе с водителем составляла минимальный экипаж. Мы провели краткий инструктаж на тему «что такое танк», показали всем основные детали машины, пулемет и коробки со снарядами. Танки были уже заправлены, смазаны и готовы тронуться с места. Несколько механиков отогнали машины на край поля и, развернув башни в стороны, зарядили орудия бронебойными снарядами, чтобы не было осколков. Каждому танкисту дали произвести по три выстрела из башенного орудия (базовую подготовку проходили все новички, так что с пулеметами они уже были знакомы). На дальнейшую подготовку, прежде чем посыльные из 33‑го полка развели новичков по подразделениям, времени не оставалось. Было три часа дня.
Когда около семи часов вечера я приехал в расположение 33‑го бронетанкового, то обнаружил, что из 17 машин пополнения 15 были подбиты и уничтожены по дороге. Узнать, сколько человек уцелело из экипажей и были ли выжившие вообще, я не смог. Увы, подобной трагедии предстояло повторяться еще не раз…

**********

В одной из комнат нижнего подвального этажа мы обнаружили гору немецких коробок с бумагами; некоторые были помечены, как мы решили, немецким аналогом штампа «совершенно секретно». Это естественным образом подогрело наше любопытство. Мы немедленно распаковали документы и принялись за чтение: нас, как офицеров материально-технического обеспечения, инструктировали в отношении сбора данных о вражеских промышленных технологиях.
Содержимое коробок меня шокировало. Судя по корреспонденции и деловым бумагам, сотрудничество между «Энглебуртом» и несколькими английскими фирмами между 1940 и 1943 годами шло самым обычным образом! Все бумаги были оформлены на английском и немецком языках и подшиты вместе. Становилось очевидно, что немцы и англичане размещали друг у друга заказы и производили оплату — судя по всему, через швейцарские банки. Я был потрясен, узнав, что в Англии нашлись бизнесмены, которые польстились на кровавые деньги, когда их соотечественники вместе с американскими союзниками сражались изо всех сил, сражались насмерть! Мы доложили о находке полковнику Маккарти. Осмотрев бумаги, тот доложил в отдел G5 (военную администрацию оккупированных территорий). Оттуда в ответ пришел приказ конфисковать документы и сохранять их до дальнейшего распоряжения. Через несколько дней в штаб явился какой-то штатский немец и потребовал провести его к командующему. Хотя незнакомец был одет бедно, как большинство гражданских в то время, его манеры и выправка давали понять, что немец хорошо образован. Незнакомец заявил полковнику Маккарти, что получил от военной администрации распоряжение вывезти документы из подвала.
Полковник почуял неладное. Он немедленно задержал немца и доложил в G5. Вскоре оттуда прислали пару военных полицейских, и немца увезли. Мы предположили, что он мог быть одним из бывших служащих компании и пытался вынести и уничтожить документы, прежде чем те попадут в комиссию по военным преступлениям. Чем закончилась эта история, я так и не узнал: покидая территорию фабрики Энглебурта, мы передали бумаги представителям военной администрации.

***********

Как-то раз майор Джонсон из Маусбаха пожаловался мне, что в одном из танков 2‑го батальона 76‑мм снаряды к пушке плохо держатся в расположенной под башней укладке для боеприпасов главного калибра. По его словам, от этой проблемы страдали и другие танки, но обнаружить ее причин еще никому не удалось.
Боеприпасы хранились на раме, снарядом внутрь, так что гильза выступала наружу, и ее было удобно вытаскивать. Закраину гильзы удерживали на месте небольшие пружинные защелки, не позволяющие унитарному выстрелу сдвинуться с места. Но по какой-то причине, стоило танку затормозить, как снаряды высыпались из креплений. В результате стоило только капсюлю наткнуться на острый предмет, как мог последовать взрыв.
Рама для боеприпасов главного калибра представляла собой сборный алюминиевый ящик размерами приблизительно 75 × 75 × 60 сантиметров. Внутри его в несколько рядов располагались трубки сечением 76 миллиметров, в которых помещалось 34 выстрела к танковой пушке. Хотя спереди коробку для боеприпасов закрывали откидные дверцы из 6‑миллиметрового бронелиста, при открытых дверцах закраины гильз должны были удерживаться защелками.
Должно быть, ремонтная бригада отнеслась к делу спустя рукава, потому что причина неполадок стала мне очевидна сразу же, стоило мне забраться в танк и осмотреть переднюю поверхность рамы. Оказалось, что боеукладка этого конкретного танка заключала тридцать снарядов калибра 76 мм и четыре бутылки французского коньяка. Экипаж машины решил, что лучшего места для хранения запасов выпивки им не найти. Поперечник коньячной бутылки чуть превосходил диаметр снаряда. В трубку она входила свободно, но защелки при этом раздвигались сверх предела. Пружина слабела и не могла больше удерживать унитарный патрон при торможении. При плановых проверках танкисты успевали вытаскивать коньяк и заменять бутылки 76‑мм снарядами, но при моем появлении они не ожидали новой инспекции. Мы заменили защелки, и проблема была исправлена.
В то же время, когда я начал внушение, танкисты нашли оправдание своему поступку: «Против немецких танков от наших снарядов все равно никакого проку. А так, если припечет, забьешься за дом, откупоришь коньячку — и хоть на душе полегчает».
Я не мог не согласиться с трагической иронией, содержащейся в словах танкистов. Конечно, экипаж получил взыскания от ротных офицеров, а майор Джонсон издал приказ о запрете подобной практики, но, невзирая на серьезную угрозу, которую она представляла жизням танкистов, эта практика едва ли прекратилась полностью.

*************

Удерживая укрепленные позиции, американские и немецкие войска действовали диаметрально противоположным образом. Американцы стремились к наибольшей гибкости, практически непрерывно маневрируя, отправляя разведчиков на захват пленных и в то же время пытаясь ввести противника в заблуждение относительно собственных намерений. Немцы же быстро опускались до рутины, действуя строго по плану и графику. Их предсказуемость, без сомнения, избавила нас от множества жертв.
Мне был известен случай, когда бойцы 104‑й дивизии удерживали позицию на крыше двухэтажного дома в тридцати пяти метрах от западного берега Рера, в самом Дюрене. На таких позициях обычно находилось двое снайперов, которые менялись по скользящему графику. Это значило, что каждый из них первую половину отведенного срока проводил с тем бойцом, который уже освоился на этой позиции, а вторую — с только что прибывшим на смену. Как-то раз, ближе к вечеру, на позицию прибыл новый боец. Его старший товарищ тут же поинтересовался, первый ли раз его напарник на передовой. Новичок объяснил, что его только что перевели из Коммзоны и он просто-таки горит желанием идти в бой. Старший пообещал, что тот понюхает пороху, и очень скоро. Он указал, где расположены немецкие позиции, и предупредил, что, хотя время от времени противник ведет беспокоящий огонь из пушек и минометов, в половине седьмого он выпустит несколько мин прямо по их позиции.
— Откуда ты знаешь, что в полседьмого? — спросил сбитый с толку новичок.
— А они всегда стреляют в полседьмого. Хоть часы по ним выставляй.
Ветеран показал новичку, куда прятаться при обстреле, и посоветовал, если припечет, просто следовать его примеру. Он объяснил, что по опыту знает, что немецкий 81‑мм миномет имеет низкую дульную скорость и большой угол возвышения. Звук взрыва движется по прямой быстрее, чем летит мина, так что солдат может услышать выстрел прежде, чем мина упадет ему на голову. В зоне поражения, и только в ней, хлопок выстрела напоминает звук, с каким пробка вылетает из бутылки шампанского. Если пехотинец слышит такой хлопок, значит, в него выстрелили из миномета и у него осталось две-три секунды на то, чтобы укрыться. А хороший солдат за это время может убежать весьма далеко!
Действительно, в половине седьмого вечера начался минометный обстрел. Первые несколько мин упали на баррикаду по правую руку от здания. А когда раздался такой звук, как будто из бутылки шампанского вылетела пробка, ветеран заорал «Пошли!» и помчался вниз по лестнице, ведущей в подвал; новичок последовал сразу за ним.
Мина ударила в высокий бруствер на краю крыши, и взрывная волна прошла над головами обоих. Но когда ветеран уже добежал до нижней ступеньки, сверху на него обрушилось что-то сокрушительно тяжелое. Он рухнул на пол, потеряв каску и выпустив из рук оружие, и не сразу сообразил, что на него свалился наступавший ему на пятки новичок.
— Ты как, живой? — гаркнул ветеран, пытаясь перевести дух.
— В этот раз ты меня обошел, — твердо ответил новичок после короткой паузы, — но теперь я знаю дорогу!

*************

За день до начала наступления мы получили новенькие черно-белые карты масштаба 1:10 000, на которых были отмечены деревни, дороги и окрестные поля. За сутки до того, как нам были выданы карты, низколетящие самолеты-разведчики прошли низко над участком наступления. Результаты аэрофотосъемки были спешно отправлены в картографический отдел войск связи, и на картах красным цветом были сделаны надпечатки, обозначавшие немецкие укрепления. Надпись по нижнему краю карты гласила: «Вражеские сооружения на 09.00 21 февраля».
До сих пор я не понимаю, как нам удалось так быстро получить карты. На них были отмечены даже самые незначительные детали. Красными зигзагами вились немецкие траншеи, были указаны позиции противотанковых пушек, артбатарей, окопанные танки, даже отдельные окопы и пулеметные гнезда! Позже я как-то спросил картографа из войск связи, как ему удается отличать стрелковый окоп от пулеметного гнезда. Он объяснил, что дульное пламя при стрельбе из автоматического оружия оставляет на земле видимый след длиной более метра, совсем не такой, как бывает, если солдат с винтовкой делает одиночные выстрелы. Кроме того, картограф рассказал мне, что временами ему удавалось засечь даже оспины свежевскопанной земли там, где недавно заложены были мины.

************

Следующие несколько дней мы провели в Кельне. В городе царило относительное спокойствие, если не считать изредка прилетающих артиллерийских снарядов или минометных мин. Трех‑, а то и четырехэтажные подвалы многих зданий, в особенности гостиниц, немцы превратили в бомбоубежища. Теперь туда вселились наши солдаты, которые принялись обустраиваться в ожидании приказа. Бойцам потребовалось не много времени, чтобы обнаружить богатые винные погреба в некоторых отелях; пехота, словно при помощи радара, шестым чувством наводилась на спиртное в любой форме! Всего лишь в одной из гостиниц наши ребята обнаружили 750 000 бутылок вина, коньяков, шампанского и шнапса. Этого хватило бы, чтобы обеспечить самое малое парой бутылок каждого бойца 1‑й армии.

***************

Один из крупных боев, произошедший к югу от аэродрома в Падерборне, подчеркнул боевую несостоятельность наших танков.
Одна из наших колонн двигалась по прямой дороге, вверх по пологому склону. Она состояла из роты танков М4 «Шерман» и следовавшей за ними мотопехотной роты на бронетранспортерах, а также нескольких грузовиков, джипов и трех истребителей танков М36. По правую руку от дороги возвышались поросшие густым лесом холмы, налево до самой опушки леса, почти на триста метров, простиралось ровное голое поле.
Внезапно из-за гребня холма впереди, над полем, показались семь «Королевских Тигров». Приближаясь к нашей колонне, они одновременно развернулись вправо, выстраиваясь в шеренгу, и сразу же открыли огонь. Для маневров у нас не было ни времени, ни места, а воспользоваться преимуществами гиростабилизаторов «Шерманы» не успевали. Еще три «Королевских Тигра» показались на лесистом холме справа. Перед нашими солдатами предстал худший их кошмар: они оказались застигнуты немецкими танками на открытой местности, на малой дистанции, лишенные возможности как увернуться, так и найти укрытие.
Семь «Королевских Тигров» по левую сторону дороги прошли вдоль всего строя колонны, развернулись и двинулись обратно, не переставая поражать ее огнем с минимальной дистанции, составлявшей менее ста метров. Кое-кто из выживших заметил потом, что это походило скорее на морскую баталию, нежели на танковый бой.
Пехота немедленно укрылась в придорожных канавах. Один из «Шерманов», оснащенный 76‑мм орудием, вырвался из колонны и нашел укрытие за небольшим домиком слева, у самого края дороги, — примерно напротив того места, где атака застала середину колонны. Когда «Тигры» завершили свой первый галс, экипаж «Шермана» развернул башню на 180 градусов и почти в упор произвел выстрел из 76‑мм пушки. Тонкая броня над моторным отделением «Тигра» была пробита, и танк загорелся. Однако торжество отважного танкового экипажа оказалось недолгим: на обратном галсе их машину подбил другой «Тигр».
Хотя в ловушке оказалась вся колонна, более опытные экипажи сохранили присутствие духа и воспользовались своими преимуществами. Один из «Шерманов», вооруженных короткоствольной 75‑мм пушкой М2, находился в середине колонны, когда справа показались три «Королевских Тигра». Командир танка сразу же осознал два момента. Первое — что «Королевские Тигры» оснащались ручным механизмом поворота башни и немецкому наводчику потребуется потратить силы и время, чтобы развернуть башню и навести орудие на цель. И второе — что бронебойный снаряд 75‑мм американской пушки (имевшей низкую начальную скорость снаряда) от брони «Тигра» попросту отскочит.
Командир тут же скомандовал стрелку заряжать дымовым. Начиненный белым фосфором снаряд ударил в лобовую броню «Тигра» прямо над водительским отделением. Вспыхнуло пламя, и повалил дым. Пробить броню снаряд, конечно, не мог, но его удар, должно быть, здорово сотряс машину. Вся носовая часть машины и часть бортов были залеплены горящими кусочками белого фосфора. Танк окутало облако дыма, а вентиляторы в моторном отделении засасывали его в боевое. Экипаж немецкого танка, должно быть, решил, что танк горит, и повыскакивал наружу. Хотя машина почти не пострадала, экипаж задохнулся бы в ядовитом дыму, если бы не покинул ее немедленно. «Шерман» тут же навел орудие на следующий немецкий танк и снова выстрелил дымовым — с тем же результатом. Но хотя изобретательный танкист вывел из строя два «Королевских Тигра» (даже не поцарапав при этом их броню), его машина оказалась затем подбита следующим «Тигром».
«Королевские Тигры» на левой стороне дороги проследовали до самого конца колонны и подбили замыкающую машину, один из наших истребителей танков М36, перекрыв колонне путь отхода. Головная машина уже горела, и теперь вся колонна оказалась в ловушке. Возвращаясь к началу колонны, «Тигры» развернули башни на другой борт, выцеливая уцелевшие танки и бронетранспортеры, словно били уток в пруду! Затем уцелевшие «Королевские Тигры» отступили, оставив разгромленную колонну догорать[80].
Когда наша ремонтная бригада прибыла на место, мы увидали результаты трагедии. Немцы подбили 17 танков М4 «Шерман», 17 бронетранспортеров, 3 грузовика, 2 джипа и 1 истребитель танков М36. Колонна была уничтожена. К счастью, потери личного состава были не так велики, как можно было подумать при взгляде на весь этот разгром. Немецкие танки прошли так близко, что стволы установленных в их башнях пулеметов невозможно было опустить настолько, чтобы поразить укрывшихся в кюветах пехотинцев. Мы немедленно взялись за эвакуацию менее пострадавших машин. Выгоревшие напрочь мы оттаскивали на обочину и там бросали.
Масштаб разрушений потряс меня. Было очевидно, что наши танкисты не имели ни единого шанса в бою с немецкими «Тиграми». К несчастью, в составе колонны не было ни единого «Першинга». Меня не оставляла мысль, что с ними исход боя мог оказаться совершенно иным.

*************

Один из поступивших в ремроту «Си» танков лишился почти двух метров орудийного ствола. Вначале мы заподозрили, что немецкий снаряд по несчастной случайности срезал его поперечным ударом, но при ближайшем рассмотрении стало ясно, что иззубренный, рваный скол никак не мог образоваться от единственного удара бронебойным. Было похоже на то, что повреждение вызвано взрывом внутри ствола. Но если бы танкисты стреляли 76‑мм фугасным снарядом и тот разорвался при выстреле, он не покинул бы ствола, а ствол, в свою очередь, не отошел бы силой отдачи до конца, позволяя открыть затвор! Здесь же затвор был открыт, и взрывная волна вызвала серьезные повреждения внутри башни. Мы заключили, что случилось почти невероятное. Американские танкисты только что произвели выстрел, ствол орудия отошел назад, затвор был открыт, и вылетела отстрелянная гильза. В тот же момент точно в просвет ствола попал немецкий фугасный снаряд и прошел по нему в глубину почти два метра, прежде чем взорваться. Конец ствола оторвало взрывом, головную же часть немецкого снаряда швырнуло дальше, в казенник, и через открытый затвор — внутрь танка. Двое членов экипажа погибли.
Тела оставшихся в машине танкистов были разорваны взрывом. Двое механиков забрались в башню, чтобы извлечь трупы, но не смогли вынести вида крови и растерзанных тел. Сержант Фокс тут же заявил, что ему нужны добровольцы, чтобы достать тела. В бою часто случаются моменты, которые отделяют мужчин от юнцов, — это оказался один из них. Среди механиков было несколько здоровых, суровых мужиков — буянов, пьяниц, сквернословов, вечно пытавшихся произвести впечатление настоящих самцов. Можно было ожидать, что вызовется хоть один из них, однако воцарилось гробовое молчание. Все переглядывались, и ни один не сдвинулся с места.
— Я готов, сержант, — послышался пронзительный голос из-за спин.
Вперед вышел высокий юноша, такой тощий и бледный, что казался дистрофиком, я удивился еще, как он прошел медкомиссию, чтобы попасть в армию. Звали его Смит, и он служил механиком пятого разряда, наладчиком механизмов управления огнем в штабном отделении. Парень он был усердный и незаметный, но всегда держался наособицу. На гражданке он был толковым часовщиком; пальцы у него были длинные, хрупкие. Работал он обычно в хорошо натопленной, крытой автомастерской; помощников у него было немного, поскольку умелые механики были в дефиците. Собственно говоря, на длительную и тяжелую работу по выносу растерзанных тел следовало бы назначить менее квалифицированного работника.
Вслед за Смитом вызвалось еще двое. Следовало проследить, чтобы личные бирки соответствовали телам, а части тел — друг другу. Изувеченные тела выкладывали на полотнища брезента, а собрав принадлежащие к ним конечности, заворачивали в них же и помечали, чтобы их забрала похоронная служба. Потом внутренности танка приходилось тщательно обрабатывать дезраствором. Механики-артиллеристы заменили ствол, электрики починили разорванную проводку. Напоследок маляры покрыли внутренние стенки танка толстым слоем свинцовых белил, замазав все царапины и щербины и перебив неистребимым запахом сохнущей краски острый запах, оставленный изувеченными телами. Кое-кто поговаривал, что эта вонь не выветривается никогда; но обычно к тому времени, когда новый экипаж ее замечает, он успевает уже привыкнуть к машине.
Новые экипажи всегда с неохотой принимали машину, в которой погибли танкисты из прежнего. Мы часто перекрашивали номера на трансмиссии и меняли батальонные и ротные значки. После этого танк уходил в другую роту, чтобы новый экипаж не знал его истории. А мы никому не рассказывали…
Когда Смит закончил свой труд, кто-то из офицеров спросил его, почему он вызвался добровольцем.
— Решил, что кому-то придется это делать, — ответил тот. — У меня младший брат служит стрелком в 1‑й пехотной, где-то ближе к передовой. Если он погибнет, я бы хотел, чтобы кто-нибудь вытащил его тело к нашим, чтобы похоронить по-христиански. Хоть такой малости заслуживает каждый солдат.
Истинная доблесть встречается не только на передовой, порою ее находишь в неожиданных, непритязательных местах.

*************

Юношеское рвение кадетов, которые с таким успехом вели на «Тиграх» и «Пантерах» бои против наших танковых колонн, было заразительно и передавалось вплоть до нижних рядов детского гитлерюгенда. Некоторые мальчишки взаправду брались за оружие. Один восьмилетний мальчуган из гитлерюгенда вышел с панцерфаустом навстречу «Шерману» и подбил машину. Командир танка тут же расстрелял его. Трагедия войны не разбирает лет…

***************

Военные историки редко осознают, что ключ к успешному обеспечению быстро продвигающихся бронетанковых сил лежит в способности ремонтных частей передовой бронетанковой дивизии оказывать поддержку передовым частям моторизованной пехоты. Когда VII корпус был переброшен за 320 километров, чтобы замкнуть котел, для перевозки и снабжения мотопехотных дивизий пришлось задействовать 10 000 автомашин в дополнение к 4200 штатным грузовикам 3‑й бронетанковой дивизии. Оперативная группа из 50 танков, одолев за день 50—65 километров, потеряет 15—20 машин только из-за поломок. А необходимый ремонт может включать в себя что угодно: от замены свечей и приводных ремней до полной замены трансмиссии или элемента подвески. В ходе рутинных, каждодневных действий танки, бронемашины и другая техника подвергались сильнейшему износу.
Техническое обслуживание парка двух‑ и трехосных колесных машин также требовало больших усилий. Шины требовались постоянно — их все время прокалывали осколки снарядов и шрапнель, разбросанная по дорогам взрывами. Грузовик «Дженерал Моторс» требовал замены двигателя примерно через каждые 16 000 километров, если накручивать их на полном приводе вперемешку по шоссе и пересеченной местности. И хотя номинальная грузоподъемность машины составляла две с половиной тонны, их средняя загрузка колебалась между пятью и восемью.
Tags: book
Subscribe

  • Рим

    Люблю реконструкцию Древнего Рима. Даже подумываю о том, чтобы ею заняться, попозже, когда спокойнее будет.

  • Мулы Мария

    Мулы Мария Про экипировку, вес и марши, которые учились делать легионеры Рима. В общем, ничего особенного, но в конце статьи кое-что интересное.…

  • Ривера Легион

    Пятничное чтение. Что-то меня снова на рисмкую историю потянуло, пусть и в художественной манере. Рекомендую - Ривера Легионер Отрывки раз два три…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments