Александр (mr_aug) wrote,
Александр
mr_aug

Category:

Часть вторая

13 LIVVAGT I VERDENS HOTSPOT

Быть телохранителем может быть довольно неинтересно и монотонно. Некоторые из моих коллег говорят, что это чертовски скучная работа, т.к., может быть, вы никогда не сможете проверить себя в деле. Годом за годом вы тренируетесь, готовясь ко дню, когда террористы, психи или может просто пьяный нападут на вашего ВИПа и вы, подобно грому среди ясного дня, должны будете мобилизовать все свои навыки и рефлексы. Действия, необходимые для сохранения жизни, а не для убийств. Поэтому эта работа требует чрезвычайной самодисциплины и способности никогда не расслабляться.

Здесь в Багдаде я и мой патруль имеют привилегию – никогда не скучать. Угроза реальна и она везде. Будь мы «дома», в Зеленой зоне, или в Багдаде, в Красной зоне. Всегда надо быть начеку и принимать в учет угрозу обстрела, засады на дорогах и шахидов-смертников. Все то, что происходит в Багдаде каждый час.

Завтра мы сопровождаем Торбена на встречу с министром МИДа Ирака. Здесь есть тонкость, связанная с тем, что министр – курд. А в Ираке всегда были проблемы с курдами – крайне натянутые отношения курдского меньшинства с основным населением Ирака. Курды хотели независимости и своего государства. При правительстве Саддама существовали специальные команды, занимавшиеся «окончательным» решением вопроса курдов.

Год назад на министра было покушение, в его офисе была установлена бомба. Министр спасся только тем, что перенес встречу в другое место и никого не было, когда бомба взорвалась. Расследование показало, что бомбу пронес кто-то из охраны министра.

Таким образом, нам предстояла небезопасная поездка.

Сегодня я веду передовую команду для осмотра министерства и проверки маршрута. Последний проведен по местам, где меньше всего угрозы шахидов или засады. Также на пути должно быть как можно меньше КПП, т.к. чем чаще мы останавливаемся, тем больше угроза.

Багдад с населением в 6.5 млн. жителей второй по величине в арабском мире город, после Каира. На протяжении 1970-х город пережил расцвет, связанный с ростом цен на нефть. Было потрачено много денег на создание новой инфраструктуры, систем канализаций, водоснабжения и автомобильных дорог. Но война с Ираном в 80-х гг усложнила обстановку. Садам тратил деньги на армию, а не страну. Кроме того, тысячи жителей города были убиты в результате иранских обстрелов. Первая война в Персидском заливе тоже не добавила порядку. В течение 90-х годов шло восстановление, пока не пришло вторжение 2003 года. Здесь прошли массовые грабежи и акты вандализма.

Теперь городской пейзаж представляет из себя сеть ветхих и перегруженных дорог, устаревших промышленных предприятий, брошенных зданий, грязных улиц и больших трущоб. В наиболее известных из них, таких как Садр-сити, американцы постоянно ведут кровавые бои с иракскими боевиками.

Помимо того, что дороги находятся в плачевном состоянии, они еще и перекрываются и ремонтируются в произвольном порядке. Это делает использование GPS и карт малоэффективным.
Маршрут движения по городу всегда разный, мы имеем и запасные на случай проблем с основным. По всему городу стреляют, в основном в американцев.

Когда мы прибываем в госдепартамент МИДа Ирака, то представляемся, как телохранители датского посла и запрашиваем разрешение на осмотр здания. Из соображений безопасности мы не говорим, когда и в какой день приедет Торбен.
Определяем маршрут от парковки до кабинета министра. Осматриваем помещения, откуда может исходить угроза. На случай пожара, взрыва бомбы или шахида, определяем маршрут быстрого и безопасного выхода.

Отдельный пункт – проверка связи между командой и водителем, т.к. она бывает не всегда возможна из-за толстых стен здания. Это не значит, что, если будет ЧП, мы должны терять связь с водителем. Машина должна сразу же сама двигаться к точке выхода.

На следующее утро в 09:30 мы выезжаем, на двух Тойотах. В эти моменты в машинах все полностью сконцентрированы, почти никто не говорит. Торбен это знает и поэтому не отвлекает нас.

Вчера была кровавый день – было убито 200 иракцев и 25 американцев. Маршрут в министерство ведет нас через некоторые из улиц, где вчера что-то случилось.
Напряжение в автомобилях растет.

Как обычно, я сижу в багажнике и слежу за тылом. В случае возникновения проблем не нужно спрашивать разрешения на открытие огня у командира патруля - Майкла.
Наиболее вероятная угроза сзади – это нагоняющий вас автомобиль смертника. Эти машины забиты взрывчаткой так, что убивают всех в радиусе 50 метров. Даже такого монстра как Тойоту Лэндкруйзер нетрудно уничтожить.
Как правило, машину смертника можно вычислить по просевшим амортизаторам, из-за веса взрывчатки. Кроме того, в салоне всегда сидит один человек.

Мы едем с большой скоростью, постоянно маневрируя зигзагом между другими машинами. Большинство сразу узнает в нас телохранителей и держаться подальше, чтобы не получить очередь, так как многие телохранители здесь сразу начинают стрелять.

Я готов ко всему – одна рука лежит на ручке задней двери, другая на пулемете. Здесь часто достаточно бывает быстро открыть багажник и показать ствол, чтобы все машины сзади начали резко тормозить. Если водитель меня не понимает, я делаю несколько выстрелов в капот двигателя, стараясь его повредить. Ну а если водитель продолжает движение, то я больше не делаю предупреждений.

Внезапно впереди видно облако черного дыма. Здесь нет переулков, поэтому нам приходится продолжить движение.

Мы проезжаем мимо группы американских солдат на HUMVEE, которые регулировали движение рядом с горящим джипом. Похоже, что это был автомобиль телохранителей, вроде нас. Им не повезло - они подорвались на придорожной бомбе.

Наша колонна снова набирает скорость, максимально ускоряясь.

Через 15 минут сумасшедшей езды мы прибываем в МИД.

Как всегда, я выхожу первым и иду ко входу, чтобы удостовериться, что все в порядке. Меня встречает пожилой господин в темном костюме, секретарь министра, я полагаю, и дает мне знать, что министр ждет.
Сообщаю по рации, Майкл открывает дверь Торбену и быстро выводит его в здание.

Подобно вышибале я иду впереди по длинным коридорам министерства и даю всем понять, кто мы такие и что мы не намерены уступать кому-либо дорогу. Группа Торбена идет очень быстро и я должен постоянно следить за поддержанием расстояния между ним и четырьмя егерям. В тоже время я слежу за всем вокруг, ища потенциальную угрозу или признаки оружия. Шахиды выдают себя тем, что нервничают, суетятся или ведут себя неловка из-за жилета "смертника", который они носят под одеждой. Но бывает так, что в качестве смертников используют женщин или детей. Как правило, их подрывают дистанционно.

Мое внимание привлекают двое в пятнадцати метрах, с оружием. При внимательном осмотре я понимаю, что это местная охрана, ведут себя они скучающе и апатично. Я увеличил скорость, осматривая закрытую дверь, ведущую на балкончик над залом первого этажа. Подозрительного ничего нет.

На балкон входит Торбен и быстро, очень быстро мы проходим балкон. Яркий солнечный свет через оконные проемы делает видимость здесь неясной. Я опускаю свои солнцезащитные очки вниз, со лба.

Ко мне приближается молодой человек в мешковатой белой одежде, двигаясь также быстро как и я. Он ведет себя странно. Я кладу палец на спусковой крючок, одновременно показывая оружие. Парень сразу останавливается, когда понимает, что видит телохранителей. Заметно, что он нервничает, хотя и пытается вежливо улыбаться.

Мы достигаем наконец офиса министра. Один из нас, вооруженный пистолетом, входит внутрь и остается рядом с Торбеном. Связь с машинами в норме. Встреча началась.

Стоя на входе в офис, мы не позволяем кому-либо заходить без обыска. Это вызывает громкие протесты и шум, который мы вежливо, но решительно игнорируем. Большинство в итоге соглашается, но был один старый, но сильный, с виду, мужчина с черным портфелем, якобы важный порученец министра. Он отказался от обыска и удалился, осыпая нас ругательствами и проклятьями.

Наконец, встреча закончилась. Я сообщаю водителями и мы быстро движемся к выходу.
5-10 секунд я наблюдаю через стеклянную дверь за двором, ища нечто подозрительное, прежде чем я позволю основной группе выйти. Я, также, сразу открываю дверь для Торбена. Через несколько секунд мы со своим драгоценным грузом уезжаем.

Колонна движется уже пятнадцать минут, когда мы видим сзади колонну "ковбоев", стремительно догоняющих нас.

Помимо террористов и придорожных бомб, "ковбои" - это то чего мы здесь больше всего боимся. Это телохранители, чаще всего американцы, любители, приехавшие сюда за быстрыми деньгами. В лучшем случае это бывшие солдаты и без какой-либо подготовки телохранителей. Перекачанные "мачо", любящие пострелять в то, что движется. Их репутация, другие телохранители, военные, не говоря уж о местных - это их не волнует. Они с радостью возят на своих машинах знак "опасно, не приближаться, стреляем!" и с увлечением стреляют по тем, кто его нарушает. Много обычных иракцев стали жертвой этих "любителей". Но к счастью большинство компаний, занимающихся безопасностью, уже начали отказываться от их услуг.

И вот, нас догоняет огромный американский "внедорожник", за пулеметом уже видно гигантскую гору плоти. Человек носит облегающую футболку и бандану.

Мы могли бы продолжать двигаться дальше, по дороге с нормальном покрытием, но с такими "деревенщинами" позади это рискованно и я говорю Майклу, чтобы свернул на альтернативный маршрут.

Это приводит на мост, контролируемый КПП армии США. Эти ведут себя бдительно и профессионально. Они контролируют нас всегда, пока мы движемся по мосту.

Мы в Зеленой зоне. "Стоп машина!" - вдруг вскрикнул Торбен. Мы резко тормозим. Оказывается Торбен заметил что-то у обочины. В Красной зоне мы бы ни при каких обстоятельствах не вышли из машины, но это Зеленая зона, здесь все более-менее нормально. Мы выходим для проверки. И находим щенка, привязанного к дереву. Видимо его оставили здесь умирать. Торбен принимает решение отвезти щенка в посольство.

Там он моет ее (это сука) и дает кличку Мэгги.

В этот же день у нас было несколько поездок по другим министерствам, включая американское консульство.
День заканчивается на крыше посольства со стаканом холодной воды.
Небо временами устилали трассеры из пулеметов и автоматом. Либо это американцы, которые каждую ночь проводят операции в Багдаде. Или же это какой-нибудь иракский семейный праздник - здесь принято во время торжеств стрелять в воздух.

Однажды утром, Майкл и я сидели на крыше и ждали выезда в Красную зону. Другие чистили оружие, после стрельбы в тире утром. Торбен работал в кабинете.

Я лежал на спине и смотрел в небо, как вдруг увидел две черные точки, пролетевшие параллельно нам на высоте 40-50 метров. Майкл тоже увидел их. Мы оба подпрыгнули, когда до нас дошло, что это был минометный обстрел. Спустя несколько секунд прозвучали два взрыва, слившиеся в единый "бууумм", вызвавший вибрацию стекол в окнах.

Мы запрыгали по лестнице вниз. Для Torben'a есть убежище на первом этаже и его уже почти тащили Ларс и Кристиан, которые находились поблизости.

В течении нескольких минут мы слышали несколько взрывов около посольства США. Оно расположено всего в одном километре от датского.
Следующие несколько часов слились в одну длинную атаку с помощью ракет и мин. Мы просто сидели как подсадные утки и ничего не могли сделать. Каждый раз, когда мы пытались приступить к своим делам начиналась новая атака.
Пока все было за пределами наших стен. Но взорвись ракета рядом с домом здесь резко стало бы небезопасно.
Проходит время и мы привыкаем к обстрелу - сидим на полу и играем в карты с Торбеном. Постепенно карточный азарт пересилил тревогу.

Вся атака была направлена на огромное посольство США, где жило несколько тысяч человек. Боевики проводят обстрел из Красной зоны, подъехав максимально близко к Зеленой, на пикапе или грузовике. В течении минуты-двух они расчехляют кузов, стреляют и исчезают также быстро, как появились. Даже американцы с их высокими технологиями бессильны против этого.
Сегодня погибли двое - британский гурка, фрагмент мины пробил его шлем, и американец, попал под 122 мм неуправляемую ракету.

Миссия в качестве телохранителя в Багдаде идет два-три месяца, потом месячный отдых в Дании.
Я с нетерпением жду свою третью поездку в Багдад. Как ни странно, но я желаю этого - возвращения в одно из самых опасных мест мира. Для меня это важно, ровно, как и единство с моими товарищами по корпусу и патрулю.

И вот я снова в консульстве. Все также как и прежде. Садовые цветы и изгородь кажутся еще более ухоженными. Вижу несколько новых охранников, которых я вежливо приветствую. Мы получили замену старым изношенным Тойотам и нам, также, заменили "Зверя" - так мы называем 600-й Мерседес для Торбена. Из-за низкой подвески и клиренса он часто задевает бордюр при парковке и езде по грунтовке.

И Мэгги выросла. По понятным причинам мы не знаем сколько ей лет, но, скорее всего, ей уже год. Она очень живо и решительно меня обнюхивает и лезет пообщаться. Во время прошлой миссии я много заботился о ней, свободными вечерами дрессируя ее.

Торбен сейчас был в Копенгагене, участвуя в дипломатических встречах. Завтра мы должны были забрать его из международного аэропорта Багдада (МАБ).

У меня есть задача - посетить разведывательный отдел американского посольства, чтобы забрать сводку по партизанским группировкам Багдада и предполагаемым терактам. Эту информацию мы используем для подготовки своих маршрутов. Плюс я готовлю Тойоту для поездок по Красной зоне.

Все основные маршруты для конвоев в Багдаде американцы так или иначе называют. Некоторые из них имеют имена собственные - Brewers, Tampa, Pluto и ежедневно используются для прохода бесконечных колонн с грузами для 100 000-го контингента стран Запада.
Шоссе, которое идет от МАБ-а в Зеленую зону, называют Ирландским. Это как-то связано с американской футбольной командой университета Нотр-Дам - она называется " Fighting Irish". У американской армии это традиция - основные маршруты поставок называть в честь спортивных команд.

Это не очень длинное шоссе, около 7 км или даже меньше. Но в 2003-2006 году это был беспрецедентно опасный участок дороги, едва ли не самый опасный в мире.

Это не преувеличение.

Боевики террористических групп находятся всего в нескольких километрах от автострады и могут в любой момент организовать акцию – с помощью придорожных бомб, водителей-шахидов и засад.
За несколько лет здесь погибли сотни солдат и гражданских, раненые исчислялись тысячами. И в тоже время для кое-кого это был прибыльный бизнес. Для того чтобы проехать здесь всего 10-12 минут нужно было заплатить около 20 000$ - за телохранителей. На вертолетах здесь могут летать только американские генерал и политики сверхвысокого ранга. Остальные вынуждены ездить на машинах.
Некоторые из нас здесь проезжают по несколько раз в день.

Итак, мы выехали в МАБ. Но у нас сразу случилась трехчасовая задержка – американцы перекрыли шоссе – произошел теракт, взорвались три придорожные бомбы и два шахида-водителя. Была остановлена колонна техники, погибли несколько солдат и мирных жителей.

Активность террористов только усилилась в последнее время. Их тактика становилась все изощренней. Например, после подрывов прибывали медицинские вертолеты. В обычной войне конвенции запрещают стрелять по красному кресту. Но это не для повстанцев. Когда вертолет начинает заниматься эвакуацией раненых, боевики открывают по нему огонь.
Другое слово в минной войне – подбросить труп мертвого животного, набитого взрывчаткой, на обочину дороги. Многие из этих бомб управляются по сотовым телефонам и радиостанциям. В какой-то степени мы защищены от этих средств, с помощью «глушилок» на Тойотах. Но проблема в том, что повстанцы не стоят на месте, они ищут и находят новые частоты, вне диапазона «глушилок». И, что еще хуже, используют проводные детонаторы. В этом случае все сложные контрмеры бессильны… Совершенствуется и тактика водителей-шахидов – за руль сажают женщин с детьми….

Мы стоим перед выездом из Зеленой зоны, чтобы поехать в МАБ за Торбеном. Он прилетает на военном самолете из Кувейта. Электроника Тойот проверена, вода, оружие и боеприпасы погружены.

Я делаю глубокий глоток воды и такой же глубокий вздох. Настраиваюсь на несколько очень экстремальных минут Ирландского шоссе. Напоминает игру в русскую рулетку. Гибель двух американских солдат сегодня – не самый добрый знак.
Наконец, мы выезжаем. Я разгоняюсь до 120 км\ч. Это приемлимая скорость, чтобы мы не были легкой мишенью. Но тяжелая броня на джипе не добавляет ему устойчивости, из-за высокого центра тяжести. Поэтому я стараюсь делать все маневры заранее и без резких движений.

Первые 500 метров мы едем по автостраде. Здесь всего три полосы, я предпочитаю ехать посередине, чтобы хоть как-то уменьшить эффект действия придорожной бомбы.

В 200 метрах впереди едет четырехдверный седан, довольно медленно. Я не хочу перестраиваться, поэтому начинаю мигать ему дальним светом. Безответно. В 50 метрах от него я давлю на гудок. Тут до него доходит, и он перестраивается вправо. К сожалению, он знает, что на Ирландском шоссе телохранители не любят шутить.

Появился первый мост. Это критическая точка. Бомбы, которые здесь ставят, способны выкинуть машину в реку. Я вижу двух людей, идущих по мосту и даю сигнал о потенциальной угрозе. Затем перестраиваюсь влево, подальше от них. К счастью все в порядке.

Нет никаких подозрительных объектов, нет трупов животных. При подъезде к другому берегу вижу еще людей, они бегут куда-то к обочине. И тут мы увидели жирный шлейф дыма, подъехав ближе я понял, что на обочине лежит горящая Тойота Лэнкруйзер. Это команда английских телохранителей. Очевидно, они подорвались. Нет никаких признаков жизни. В 50 метрах стоит вторая Тойота. Двое телохранителей в бронежилетах, шлемах и автоматами стоят у горящей машине с огнетушителями, другие двое охраняют их.

На мгновение я взглянул в салон горящей машины. Кабина была полностью черной, как смола, пламя распространилось на несколько метров вокруг. Никто не мог выжить там.
Я задумал о том, кем были эти мужчины, чьи жизни оборвались здесь, на шоссе, в чужой стране, далеко от дома….

Не смотря на кондиционер в машине, я заметил, что руки у меня полностью мокрые от пота.

Осталось 2000 метров до КПП, который ведет в МАБ. Я помню, что по пути в среднем ряду будут воронки от минометных снарядов и сдаю влево.

1500 метров. Я слышу голову Магнуса, в треске радиоканала.

- «Я открываю....»

Сегодня он сидит в багажнике и этот сигнал означает, что он открыл дверцу.
Вижу автомобиль, который едет быстро и резко перестраивается, обгоняя других. Это подозрительно.
Магнус открыл предупредительный огонь. Достаточно было очереди и видимых вспышек огня, чтобы этот автомобиль резко затормозил и начал держать дистанцию.

Это очень большое облегчение, когда мы, наконец, прибываем на КПП, который находится под усиленной охраной американцев. Большой чернокожий солдат осматривает салон, понимает, что угрозы нет, и жизнерадостно улыбается нам:
- «Эй, парни – есть проблемы?»

Каждое утро я бываю в американском посольстве, где забираю разведсводки и прогнозы.

За последние три-четыре года я тесно сработался с американцами. Они производят на меня впечатление. И как люди, и как солдаты. Они дружелюбны, общительны и стараются помогать друг другу, быть полезными. Европейцы почему-то морщат нос, в отношении американских солдат, этого я никогда не понимал. Америка воспитывает лучших в мире солдат. Европейские солдаты здесь постоянно вялые, кислые. Даже когда-то неукротимые британцы весьма угрюмы.

Сегодня самая горячая тема – это угроза в Зеленой зоне. Теперь здесь не так безопасно. Американская разведка на прошлой неделе обнаружила несколько самодельных взрывных устройств, под припаркованными машинами. Есть мнение, что у иракцев есть канал переправки взрывчатки в Зеленые зону. И это вызывает серьезную озабоченность. Всем в Зеленой зоне рекомендуется проявить повышенную бдительность, особенно телохранителям. Это значит, что за пределами посольства, каждый раз, когда мы останавливаемся где-то в Зеленой зоне, мы должны следить за нашими машинами.

Помимо официальных посещений американского консульства, мы любим часто посещать его столовую. Она находится в одном из огромных залов старого дворца.

Внимательные официанты, одетые в белое, полный набор различных блюд из мяса, салаты, картофель, хвосты омара, фрукты, торты и мороженое. Настоящий рай, в который мы стараемся окунаться вечером после напряженного дня. То, что здесь много женщин, работающих в посольстве, только увеличивает наш аппетит.

Однажды вечером мы сидели всей командой, ввосьмером, плюс Торбен, за одним столом с группой молодых американских морских пехотинцев. Краем уха мы услышали, как они обсуждают операции в горах Афганистана в начале 2002 года. Особый восторг у них вызвали «датские Jaeger». Молодые ребята с восхищением рассказывал друг другу об «этих огромных молчаливых викингах - все как на подбор блондины - который скакали как горные козлы вверх-вниз по склонам гор, со 150 кг рюкзаками, и ели аль-каиду на завтрак».

Торбен не выдержал. Он привлек внимание морпехов, обвел нас рукой и сказал – «Господа, могу я представить вам датский Jaegercorps?». Они с недоверием посмотрели на нас, и, кажется, были здорово разочарованы. Впрочем, это не помешало им проставить нам порцию пива и еды.

Это было лето 2004 года, моя третья поездка в Багдад, как я уже говорил. Условия здесь не менялись. Зеленую зону по-прежнему обстреливали, улицы были опасны из-за перестрелок и смертников. Иракское общество переживало не лучшие времена, да и правительство США испытывало давление своего общества из-за больших потерь.

Торбен продолжал работать здесь послом и, даже после года работы здесь, он оставался в неизменном чувстве духа и здравия. Но мы знали, что он с нетерпением ждет замены, для менее опасной работы и чтобы быть ближе к семье.
Я всегда буду помнить Торбена как отличного менеджера, отзывчивого, спокойного и уравновешенного. И я никогда не забуду его мании к чистоте и порядку, когда он собственноручно подметал возле посольства.
Особенно мне запомнилась его реакция на радиорепортаж из Дании не слишком корректно освещавший обстановку в Ираке. Он покраснел от злости и долго ругался на непрофессионализм журналистов.

Попрощавшись с Торбеном, мы закончили свою миссию как телохранители датского посольства. Это был большой опыт и признание. Управление корпуса егерей, на основе нашего опыта, решило в будущем сформировать особые защитные команды, в которые проводится свой отбор и подготовка, и сегодня это именно так.

Прежде чем я поеду домой у меня есть одно дело. Мэгги. Конечно ее можно было оставить в посольстве, с другими телохранителями и послами, но я чувствовал, что она не найдет покоя. Оптимальным вариантом было бы забрать ее в Данию. Так что мы вместе с коллегой из патруля разработали план по ее перевозке. Ей пришлось испытать 24-х часовой перелет на транспортном С-130, через Кувейт и Кипр. В итоге, она приземлилась на авиабазе в Аалборге.
Дома ей пришлось испытать нешуточную борьбу с Сельмой, но она смогла стать счастливым членом моей семьи.




Торбен и патруль егерей-телохранителей



Торбен моет Мэгги



Подросшая Мэгги и Томас



Что бывает с Тойотами после подрыва....



Новый "Зверь"
Tags: jgk, jgk_book
Subscribe

  • Danmarks nye kampsoldater

    Исключительная годнота. Мой рекомендасьон (с) Птушкин 9 серий съемочная группа следила за жизнью роты 13-го легкого батальона. Это новый вид…

  • Андрей Безруков про разведку

    Интересный разговор. Андрей Безруков, российский разведчик-нелегал, полковник Службы внешней разведки в отставке с 2010 года.

  • Мали

    Возрастающее количество фоток из Мали от различных скандинавов меня заинтриговало. Датские егеря в Мали Шведы в Мали Норвежцы в Мали…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

  • Danmarks nye kampsoldater

    Исключительная годнота. Мой рекомендасьон (с) Птушкин 9 серий съемочная группа следила за жизнью роты 13-го легкого батальона. Это новый вид…

  • Андрей Безруков про разведку

    Интересный разговор. Андрей Безруков, российский разведчик-нелегал, полковник Службы внешней разведки в отставке с 2010 года.

  • Мали

    Возрастающее количество фоток из Мали от различных скандинавов меня заинтриговало. Датские егеря в Мали Шведы в Мали Норвежцы в Мали…