Александр (mr_aug) wrote,
Александр
mr_aug

Кровавые игры
Дэн Абнетт


Часть 2

Он не был первым постояльцем камеры и не он будет последним. Каменные стены, пол и потолок камеры были окрашены синевато-белой краской, блестящей как лед. За многие годы ногти и другие острые предметы оставили на краске много отметин, украшая стены фресками людей и орлов, бронированными гигантами и всполохами молнии. Это были обычные простые изображения, которые напомнили ему наскальные рисунки, изображающие охотников и бизона. Он тоже оставил рисунок.
По пришествию ночи и дня, дверь камеры, грохоча, открылась. Вошел Константин. Глава кустодианцев носил обычную монашескую одежду из темно-коричневой шерсти облегающую его черное тело. Он оперся своим могучим телом на стену камеры и скрестив мускулистые руки рассматривал заключенного на кровати.

- Амон, я думаю что ты… - сказал он.- Ты смог подобраться ближе, чем все остальные
«Амон» было первой частью его имени. Второй было «Торомохиан» и в большинстве случаев обе части имени использовалось или произносилось вместе. Он был Амоном Торомохианом, кустодианцем первого круга.
Несмотря на высокую смертность, кустодианцы жили очень долго, намного дольше, чем обычные люди, и за это время у них накапливалось множество имен. «Торомохиан», не было фамилией, но давало представление о его родословной и источнике генов, следующая часть «Ксигазе» - место, где он родился, «Лепрон» - место, где он обучался, «Кэйрн Хедросса» - место, где он впервые познакомился с оружием. «Пироп», семнадцатое слово в его имени, напоминало ему о первой битве, развернувшейся на орбите одноименного мира. И далее и далее, каждая новая часть его имени говорила о подвигах или важных событиях в жизни. «Лэнг» мог стать новой частью его имени, последней окончательной частью, признавая его победу в кровавой игре.
Имя кустодианца было выгравировано на нагрудной пластине его золотой брони. Оно начиналось на правой стороне воротника, а затем узкой, змейкой бежало вниз по доспехам. У некоторых кустодианцев, таких старых ветеранов как Константин, имена полностью заполнили нагрудник, и их окончания продолжались на пластинах прикрывающих живот, переходя на украшенные пояса. Имя Константина Вальдора состояло из одной тысячи девятисот тридцати двух элементов.
Во время его отсутствия броня Амона и его вооружение оставались в Доме Оружия. Сейчас он вместе с Константином шагал по Южному спуску, чтобы забрать их. Во время пути он распрашивал о других кровавых играх.
- Зерин?
- Попался даже раньше, чем пересек территорию Империума. Его вычислила генноищейка в Иркутске.
- Гаэдо?
- Обнаружен в Папуасских Пустынях четыре месяца назад. Он делал около города Себу пылевую яхту, но наша команда его уже поджидала.
Амон кивнул.
– Брокур?
Константин улыбнулся - Он вошел в Гегемон под маской делегата Панпацифика прежде, чем мы поняли, что это он. Великое деяние, мы не думали, что кто-то сможет зайти дальше.
Амон пожал плечами. Кровавые игры были залогом безопасности Дворца и обязанностью кустодианцев. Это был вопрос чести, в кровавых играх проверялись способности и отбирались лучшие. Используя изобретательность и знания о планете, и внутренней структуре Дворца, кустодианцам предлагалось проверить и исследовать Имперскую безопасность, найти любую слабость или щель в защите Терры. Они играли в волков, чтобы проверить собак. Даже сейчас, около полудюжины не привлеченных к службе кустодианцев, тайно и автономно, изобретали и опробовали методы проникновения в великий Дворец.
Стратегия Амона и его методы будут тщательно изучаться. Каждая частица информации, каждый кусочек успеха его кровавой игры должен быть извлечен и тщательно проанализирован. Он проник во Дворец. Он зашел дальше, чем кто-либо. Он был в сантиметрах от успеха.
- Интересно, обидел ли я Его?- спросил он у Константина - Я поднял на него руку.
Константин помотал головой. Он был гигантом, даже больше чем Амон, он был как одна из сверхбольших статуй в восстановленном Инвестиарии. - Он прощает тебя. Кроме того, ты ведь не ранил его.
- Мой удар заблокировали.
- Но даже если бы и нет, то он остановил бы тебя
- Он знал, что я был там.
Константин поскреб подбородок. - Он не сказал мне, как долго он знал о твоем присутствии. Он хотел увидеть, сколько времени потребуется нам, чтобы обнаружить тебя.
Перед тем как ответить Амон выдержал паузу - Раньше он не видел много смысла в кровавых играх. Он считал их бесполезными.
- Это было раньше - ответил Константин – Многое изменилось с тех пор, когда ты покинул нас, Амон.
В Доме Оружия, он и Константин самостоятельно одели доспехи. Амон чувствовал старые дружественные объятия пластин ручной работы, застежек, зажимов и магнитных швов. Их вес успокаивал.
В оружейных палатах на нижних уровнях Дома Оружия, слуги и сервиторы ритуально снаряжали команду гордых Астартес - Имперских Кулаков, освящая каждую часть доспеха маслами и шепча благословения. Отряд готовился к долгосрочному патрулю на Южном валу.
Такова традиция многих Астартес: ритуал, помазание, благословение. Они были людьми, созданными для войны, со своим специфическим мышлением. Ритуал помогал им сконцентрироваться. Очищал их помыслы.
Они были отличны от кустодианцев во всем. Может как родственники кустодианцы и Астартес были похожи, но все же сильно отличались. Кустодианцы были продуктом древнего процесса создания, и как говорили некоторые, этот процесс пришлось упростить и сократить, чтобы массово выпускать Астартес. В целом кустодианцы были больше и мощнее, чем Астартес, но существенные различия были видны только в некоторых случаях. Никто не хотел выставлять себя дураком, предсказывая результат соревнования между Астартес и кустодианцем.
Самые большие различия лежали в складе ума. Хотя кустодианцы и делились на круги, они были ничем по сравнению с братством, скрепляющим легионы Астартес. Кустодианцы были более уединенные: стражи, сторожи, предназначенные стоять вечно, в одиночестве.
Кустодианцы не окружали себя рабами и сервиторами, помощниками и прислугой. Они даже броню одевали сами, в одиночку, без церемонии.
- Дорн укрепляет Дворец для войны - сказал Амон, больше констатируя факт чем, задавая вопрос. Только кустодианец первого круга мог сказать о примархе так прямо.
- Ожидается война.
- Значит, ожидается - сказал Амон. - А прежде, она никогда не ожидалось.
Константин не ответил
- Что случилось? - спросил Амон.
- Не знаю, что и сказать - ответил глава кустодианцев. – Я хорошо знаю Воителя, и я не верю, что его гордость или амбиции вдохновили его на этот позор и негодование. Я думаю…
- Что? - спросил Амон, закрепляя пряжку на своих брюшных пластинах.
- Я думаю, что Гор/Хорус Луперкаль болен - сказал Константин - Что-то затуманило его здравые мысли, и мысли его советников.
- Ты думаешь, что Гор/Хорус Луперкаль безумен? - спросил Амон.
- Возможно. Безумен или болен, или то и другое сразу. Что-то случилось с ним, то чего нельзя объяснить с точки зрения нашего понимания вселенной, и мы хотим понять что же. - Константин смотрел в высокие окна Дома Оружия, и изучал линию Западного вала, недавно укрепленного могучими металлическими щитами и оружейными платформами - Мы должны быть готовы ко всему. Война идет к нам, война изнутри. Участники сделали свой выбор.
- Это слишком прозаично - сказал Амон.
- Это так, - ответил Константин. - Императору угрожают. Мы - его защитники. Мы будем противостоять угрозе. Для нас ничего не остается, как размышлять о безумии тех, кого мы когда-то любили.
Амон кивнул.
- Дворец стал настоящей крепостью. Я одобряю. Дорн превосходно выполнил свою работу.
- Это всегда было его умением и умением его Астартес. Охрана и защита. В этом Имперские Кулаки превосходят всех других.
- Но мы все равно остаемся последней линией - сказал Амон. - И мы сделаем все возможное.
- Это гораздо больше, чем мощные укрепления и зубчатые стены.
Держа свои украшенные плюмажами шлемы под мышкой, они шли по внутренним покоям Дворца от Дома Оружия к башне Гегемон, где находилась часовая башня кустодианцев.
Кустодианцы, собравшиеся у входа в башню, приветствовали Амона. Их головы склонились, копья Стражей ударили древками о каменные плиты, раздался гремящий гул приветствия и одобрения.
Гаэдо вышел вперед, его лицо, скрывала тень то забрала. - Амон Торомохиан, хорошо, что ты вернулся - сказал он, пожимая Амону руку.
- Ты проник дальше, чем любой из нас - сказал Эманкон.
Они вошли в башню через комнату с высокими арками, фрески, украшающие их, были настолько стары, что практически были не видны, они походили на карандашные эскизы и наброски, которые сделал художник, готовясь к работе. Информационные потоки баз данных пульсировали в проводах под их ногами. Кибердроны плавали под высокими сводами, их группы сновали взад вперед как мелкие рыбешки на мелководье.
Комната охраны купалась в фиолетовом свете гололитических эмиттеров. Данные крутились и танцевали в этом дымном куполе света. Программы сравнения, запущенные на центральном когитаторе, выпускали в фиолетовый мрак золотые и красные лучи, и связывали расходящиеся данные в единое целое. Огромные моря данных Объединенной Биометрической Системы передавались сюда и проходили жесткий отбор ассамблеей кодификаторов, все несопоставимые элементы группировались вместе, создавались связи, находились следы. Ячейку антиюнионистов в Бактрии выдало только то, что они пытались получить доступ к редкому трактату, находящемуся в библиотеке в Дельте Нила. Террористы из Про-Панпацифик были уничтожены в Архангелусе, их выследили тогда когда, они пробовали осуществить покупку оружия в жалкой лачуге в Нордафрике. Каждый день, миллиарды ключиков к миллионам тайн анализировались и исследовались часовыми кустодианцев, просеивались с тщательной, кропотливой точностью все информационные сферы Терры.
- Что является приоритетом на данный час? - спросил Константин.
Каждый час, комната охраны выбирала дюжину из самых неточных полученных данных на специальное рассмотрение.
- Лорд Сичар - ответил часовой.

ДЕСЯТЬ месяцев он не держал в руках копье Стража. Он пошел в залы практики на подземных уровнях под башней, и вызвал на поединок дюжину сервиторов с руками-лезвиями. Копье вращалось и образовывало «восьмерки» в его руках, мускулы вспоминали старые навыки и тренировки. Когда упражнение завершилось, и на ковре вокруг него лежали сломанные и разбитые сервиторы, он вызвал новых бойцов для следующего раунда.
«Сколь много времени из наших жизней уходит на подготовку», задумался он. Кровавые игры, тренировка, всего лишь постановочная пантомима в ожидании настоящих событий.
Амон ненавидел себя за чувствуемую им легкую дрожь возбуждения. Настоящие события приближались. Несмотря на весь таившийся в этом позор и оскорбление, кустодианцы, по крайней мере, оставят репетиции ради исполнения тех обязанностей, для которых были созданы.
Наслаждаться неизбежной войной было недостойно. Окончив второй раунд практики, Амон вместо этого сосредоточился на деле лорда Сичара.
- Это дело уже расследуется, Амон, - сказал ему Константин.
- Меня не было десять месяцев, - ответил Амон, - я проржавел и впал в праздность, и теперь стремлюсь к достойной загадке, чтобы отвлечься. Я прошу вас о милости.
Константин кивнул. Рассмотрение дела лорда Сичара передали Амону Торомахиану.

КУСТОДИАНЦЫ всегда интересовались персоной лорда Ферома Сичара. Наследственный лорд Ги Бразили, наиболее могущественного из всех Зюд Мериканских кантонов, Сичар часто поддавал критике политику Империума. Его династические связи, через родословную и брак, с Навис Нобилитэ обеспечили его значительной торговой империей вне Терры. Считалось, что Сичар был одним из пятидесяти наиболее могущественных феодальных лордов колоний. Только самое тонкое политическое трюкачество Малкадора Сигиллайта предотвратило вхождение Сичара в Совет Терры. Большое беспокойство вызывал и тот факт, что Сичар был прямым потомком Далмота Кина, одного из последних тиранов, державшихся против сил Императора в последние дни Объединительных Войн. Подразумевалось, что Император терпел правление лорда Сичара в Ги Бразили, все его выкрики и язвительные замечания в сторону Гегемона ради того, чтобы залечить старые раны, оставленные Объединительными Войнами и оказать поддержку этническому населению. Но Сичар был не только могущественным человеком, а и красноречивым, и прямым политиком. Амон считал, что он часто высказывал довольно терпимые суждения, а проводимая им политика была прагматичной и разумной.
Его оппозиция Имперским директивам была не настолько яростной, чтобы из-за нее его поместили под домашний арест, как леди Калхун из Ланарка, или же полностью отстранили от должности и обвинили в измене Имперскому государству, как Ганса Гаргеттона, канцлера Атлантических Платформ, но к Сичару всегда стоило относиться с опаской.

ПОСЛЕ тренировочного сеанса, Амон переоделся в простую мантию и нательник и пошел в один из консультационных покоев, находившейся этажом выше Караульной комнаты, где стратегически размещенная Сестра Безмолвия поддерживала ауру абсолютной дискреции. Он ввел ключевые данные на экраны стохастического процессора, и принялся их вычислять, используя ноетическую и ретрокогнитивную техники, которым были обучены все кустодианцы.
Сичар, теперь уже под постоянным наблюдением Караульной комнаты, стал приоритетной целью в системе безопасности благодаря внимательному изучению его каналов связи.
Его владения вне этого мира были огромными. Наибольшей его собственностью был Кайетан в 61 Перешейке, богатый на ресурсы колониальный мир, обеспечивающий Сичара доступом к прибыльным минеральным зонам Альбедо Круриса. Сичаровы доходы от торговли были столь большими, что со всех сторон к нему стекались молодые дома и незначительные вельможи Зюд Мериканской аристократии, усиливая тем самым его базу снабжения. Если в Совете Терры освободилось бы место, то Сичару в нем было бы трудно отказать.
Хотя нити связей и были смутными, их направление все же можно было проследить. Через астропатов, у Сичара была прямая и регулярная связь с губернатором Кайетана, наместниками Круриса ІІ и Семпиона Магникса. Его переписка с ними, а также со всеми клиентами, с которыми у него были налажены эффективные отношения, проводилась в личном шифре, который кустодианцы все еще не могли взломать. Казалось, что он был разновидностью «Анспрака Трипаттерна», одного из немногих используемых антиюнионистами кодов, которые никогда так и не были разгаданы.
Посредством тайных дипломатических каналов, дальнейшие линии связей можно было проследить до частей 1102-го и 45-го Имперских Экспедиционных Флотов, а через них к малозначительным колониальным владениям и двум флотам обслуживания и поддержки, действующих в Туманности Чирог. Сборщик информации предположил, что среди других своих обязанностей, обслуживающие флоты поставляли материальную часть развернутым в группе Бутана силам Имперской Армии.
Здесь лежал вопрос. По слухам, пятью месяцами ранее несколько частей Имперской Армии в группе Бутана публично поддержали Повелителя Войны. Существовала определенная вероятность того, что через длинную и преднамеренно сложную цепь переписки, Сичар поддерживал связь с еретиками.
Лорд Сичар Ги Бразильский, по всей видимости, передавал сведения с Терры Гору/Хорусу Луперкалю.

КОГДА судно повернуло, на его фюзеляж упали лучи солнца, и он засиял подобно звезде в сиреневых пределах верхней атмосферы. Гражданская модель «Ястребиного крыла», зарегистрированная на «Фансиль эт Кие» и вышедшая с орбитальной станции Зеон-Инд., была всего лишь еще одним транспортом, идущим по сигнальному пульсу Центрального транспортного маяка Планальто.
У летательного аппарата, этой птицы орбит, были отполированная металлическая обшивка и крупные элегантные формы, делавшие его похожим на океанического ската, с широкими треугольными крыльями и тонкой стрелкой хвоста. Скользнув между четырьмя высокими башнями Центрального посадочного шпиля Планальто, в ленивом вечернем свете его тормозные форсунки осветились горячими струями зелено-желтого пламени, и вдоль задней кромки крыла подобно встопорщившемуся оперению поднялись спойлеры. На мачтах огромных башен, грязно-бурых на фоне небес цвета индиго, перемигивались мощные белые огни. Двумя километрами ниже, триллионами огоньков во мраке раскинулась огромная урбанизированная Ги Бразиль.
Когда «Ястребиное крыло» выровнялось для финального захода, на запрос Администратума Планальто его радиомаяками были переданы идентификационные пакеты данных.
В них Администратум Планальто информировался о том, что на борту судна находился Элод Гайт, старший представитель «Фансиль эт Кие», собиравшийся посетить Ги Бразиль для проведения предварительных переговоров с несколькими шахтерскими конгломератами Альбедо.
Согласно Объединенной Биометрической Проверке, идентификаторы Элода Гайта были в полном порядке.

В ЭТОТ раз была уже не кровавая игра. Все было по-настоящему.
Он предпочел бы работать один, по крайней мере, сначала, но ему следовало придерживаться роли. Чтобы ей соответствовать, он нуждался в сервиторах, астропате, а также в пилоте и телохранителе. Гаэдо, в простом нательнике и рабской маске, играл две последние роли. Биометрия признала в нем Зухбу - не имеющего фамилии, всего лишь генетическое сырье, купленное на Гангетийском рынке тел.
Играя Элода Гайта, Амон был обязан носить сверкающие шелковые одеяния, казавшиеся влажными и переливчатыми, будто нефть на воде, наряду с мантией из волчьей шкуры, бесформенной шляпой со слишком многим количеством полей и изрядных размеров декоративной саблей, бывшей не чем иным, как показушной театральной бутафорией, в боевой ситуации определенно бесполезной. Наиболее раздражающим было то, что он был вынужден носить смещающее поле, чтобы визуально уменьшить и замаскировать свое телосложение.
У него было шестеро прислуживающих ему сервиторов - для вокссвязи, несения медицинских обязанностей и проб еды, замеров окружающей среды, перевода, записи-рубрикации, и общего служения. Все они были прекрасными созданиями из полированной вороненой стали, и как раз теми, которые, как ожидалось, должны были бы сопровождать старшего промышленного представителя.
Створчатая раковина платформы понесла «Ястребиное крыло» внутрь посадочного шпиля, по огромному туннелю, освещаемому поочередно зажигающимися красными и синими трассировочными огнями. Другие платформы поднимали летательные аппараты с посадочных мест, либо же опускали на них. Прибыв на назначенный посадочный уровень, платформа задрожала, остановилась, и отъехала в сторону, доставляя остывающее «Ястребиное крыло» в ждущие объятия посадочной люльки. Люлька сомкнула пальцы и зажимы вокруг судна подобно тому, как хищное растение хватает насекомое, и унесла его в насыщенную паром посадочную нишу, где с воротами, блоками и топливными шлангами их ожидали грязные сервиторы, грузоподъемники и палубные команды.
Когда внутреннее освещение кабины сменилось с холодного белого на тускло-желтое, означающее готовность, Гаэдо взглянул на Амона.
- Начнем? – спросил он.
Амон кивнул и бросил взгляд на сервитора.
- Есть что-то от руководства?
Сервитор опустил голову и издал извиняющийся звук.
- Когда они соединятся, сообщишь мне, - сказал Амон.
Он натянул шляпу. Гаэдо закрепил на лице рабскую маску, из-за некого обычая и протокола выполненную в форме кричащего петуха, и пристегнул личное оружие. Когда люки судна соединились с воздушными воротами посадочной зоны, громыхнули замки, и затем люк открылся.

ПРОВЕДЯ плановые встречи с представителями минеральных конгломератов, он думал о разложении, о червях, вгрызающихся в тело. Его черви уже были за работой. Во время приземления, за форсажными камерами «Ястребиного крыла» отогнулись ложные обтекатели, и из стерильных отсеков внутри были выпущены мешки с червеобразными зондами. С каждой прошедшей минутой они все глубже проникали в ткань Ги Бразили, распространяясь все дальше, вгрызаясь в потоки данных и системные каналы, въедаясь в хранилища памяти, банки данных записей, инфостеки. Некоторые из них будут найдены, некоторые – спугнуты автоматическими системами безопасности, некоторые двинутся неиспользуемыми каналами, идя ими до тех пор, пока не иссякнут силовые аккумуляторы, но некоторые найдут пищу, и отдадут свою находку ему.
Он сидел в покоях, отделанных панелями из киргизского пятнистого дерева, и притворялся, будто интересуется брутто-тоннажем камней и пробами силикатов, добытых представителями минеральных конгломератов. Он думал о риске. Для того, чтобы провести осмотр, они с разрешения Константина разместились в Ги Бразили, но им все еще не пришло разрешение в открытую выступить против лорда Сичара. В том случае, если их раскроют, они бы смогли назвать вразумительные причины своего нахождения здесь, но черви были превышением их юридических полномочий. Если бургрейвы Ги Бразили обнаружат, что кустодианцы вошли в кантон без надлежащих правомочий и запустили в их системы рой червей-зондов, поднимется шумиха. Это было вопиющим нарушением суверенитета Ги Бразили. Даже сейчас единство было хрупкой вещью, подобно ледяной или стеклянной скульптуре – красивой, аккуратной, чистой, но которую так легко разбить. В тени великой и все больше распространяющейся измены Гора/Хоруса Луперкаля, последнее, в чем нуждался Дворец, было континентальное восстание на Терре.
- Это большой риск, - сказал Гаэдо во время их перевозки с орбитальной станции.
- Да, - согласился Амон, - но если Фером Сичар – тот, кто мы думаем, то выжидать было бы намного более рискованно.
Сервиторы принесли им угощения. Казалось, что в Ги Бразили была мода на манекенов, отделанных лакированным темным деревом и с медными суставами. Они походили на обнаженных детских кукол – почти как настоящие фарфоровые лица и руки, но все же, под одеждой их тела были сделаны из необработанного дерева без единого намека на реализм. Сервиторы с шумом носились по комнате, предлагая настойки на мяте и зеленом чае.
Из покоев, высоко в башне в Сан Паульском округе Планальто, открывался вид на огромные и сверкающие Зимние Поля. Ги Бразиль получала энергию от комплекса гигантских реакторов, погребенных в сердце главной городской агломерации. Для того, чтобы реакторы работали со сносным уровнем безопасности, требовались колоссальные теплообменные процессы, и, как следствие, поверхностные уровни района реакторов все время были покрыты затвердевшим слоем ледяного покрова, создавая большой морозный парк площадью в тридцать квадратных километров в самом центре Планальто, который население улья использовало для отдыха. Со своей обзорной позиции Амон видел у заиндевевшего берега крошечные фигурки конькобежцев, детей в сугробах и на льду, идущих с воздушными змеями и играющими с механическими игрушками. Далее, в желтоватой дымке открытых полей, под цветными парусами бесшумно скользили буеры, а гонщики на самоходных машинах разбрасывали в стороны ледяную пенку, гоняясь между собой вокруг освещенных мачт кольцеобразных треков.
Переговоры возобновились. Амон проверил инфоплашет, тайно отслеживавший все входящие в его вокс-сервитора. Разрешение из Дворца им все еще не прислали.

СЛЕДУЮЩАЯ ВСТРЕЧА проводилась в монолитной башне на дальней стороне Зимних Полей. Забавы ради, гордившиеся своим зимним ландшафтом представители конгломератов доставили Элода Гайта на встречу на борту буера. Амон попытался выглядеть впечатленным.
На причале у башни их уже ожидал хозяин – высокий одетый в меха мужчина.
- Я – Сичар, - объявил он, поклонившись Гайту.
Птолем Сичар был четвертым братом лорда Сичара, и использовал это имя для того, чтобы произвести впечатление. Лорд Сичар назначил Птолема генеральным директором «Кайетан Импорта» - торгового консорциума и судоходной линии, основанной для управления несметными запасами его полезных ископаемых.
У Птолема Сичара были темно-зеленые глаза, что говорило Амону о злоупотреблении сабен-сигаретами. Хоть он и был крупным мужчиной, с гордостью носивший на щеке дуелянтские шрамы, он не представлял опасности. Его тело было дряблым, без привычки к регулярным упражнениям. Ум его был таким же вялым. Несколько минут разговора с ним убедили Амона в том, что Птолем Сичар был несерьезным олухом.
Но его свита была иной. Он находился в окружении обычных сервиторов и четверки домашних охранников в чешуйчатых зеленых доспехах. Они были воинами военизированного крыла Ги Бразили, известного как «Драко», состоявшее только из опытных и умелых солдат. Амон не сомневался в том, что «Драко», назначенные охранять брата правителя, были членами специальных ветеранских взводов.
Брата сопровождала еще одна фигура, облаченная в черный как смоль бархатный китель и нательную броню гагатового цвета. Он был представлен Птолемом как Ибн Ном, и он был одним из повсеместно известных и уже почти исчезнувших Черных Люциферов. Власть и богатство лорда Сичара были таковыми, что он предоставил каждому члену своей семьи телохранителя из древней и элитной Ишианской бригады Люциферов.
Оторвавшись от Гаэдо в маске петуха и колонны сервиторов из голубоватого металла, Амон вместе с Птолемом Сичаром поднялся из пристани и вошел в башню. Они беседовали о зимних видах спорта, о приближающейся войне, об ее воздействии на торговлю. Амон знал, что Черный Люцифер его внимательно изучал.
Взойдя на гравитационную платформу, которая должна была поднять их на верхние ярусы башни, Амон с абсолютной уверенностью понял, что Ибн Ном знал о смещающем поле. Он понятия не имел, какая мелочь выдала его. Черные Люциферы была столь же известны своей проницательностью и острым умом, как и своим искусством сражения. Ибн Ном знал о том, что Элод Гайт по крайней мере, скрывал что-то, или, что еще хуже, утаивал некую опасную ложь.

ОТСТУПАТЬ БЫЛО слишком поздно. Ожидая и надеясь на разрешение от управления, Амон начал встречу с Птолемом Сичаром. Они сели за стол из красного дерева на радиальной платформе высоко в башенных застекленных уровнях. Сичар выглядел полностью смущенным, и, чтобы выиграть время, Амон старался поддерживать в нем это чувство, уводя его все дальше в непоследовательные размышления на такие случайно выбранные темы, как орбитальное виноградарство, геронтологические прорывы, генетлические источники происхождения и мудрость изучения угасших религий, чтобы извлечь из них жизнеспособные системы этических ценностей.
Все это время Амон думал о зондах, подобно червям пробиравшихся сквозь темные ниши и кибернетические полости Планальто. Он думал о картинах, которые он и Гаэдо видели по пути в Ги Бразиль: поднимающие метеоритные щиты города-ульи; агломерации, повторно приводившие в действие оставшиеся после последних Терранских конфликтов полевые бастионы и автозащиту; обладающие функцией субмарины океанические платформы, медленно погружающиеся в спасительные пучины вод. Родной мир готовился к нападению предателей, которое, вероятно, будет величайшим холокостом из всех, которое человечество когда-либо переживало. Под угрозой находилось слишком многое, и поэтому об отступлении не могло быть и речи.
Во время перерыва, Амон проверил входящие данные коммуникационного сервитора. Управление молчало. С помощью инфопланшета он также установил, что и от зондов пока еще ничего не поступало. В частности, так и не был достигнут прогресс в объяснении версии использования «Анспрака Трипаттерна» в подозрительных сообщениях.
Прозвенел звонок, и Амон предположил, что это был сигнал возвращаться за стол переговоров для следующего раунда обсуждений. Тем не менее, обстановка изменилась. Птолем Сичар и его персонал, ведя и тихую и торжественную беседу, понемногу пятились. Некоторые дисплеи с данными на радиальной платформе были спрятаны.
Будь наготове, - Амон подал сигнал Гаэдо.
- Мой лорд Гайт, - сказал один из Драко, подойдя поближе, чтобы привлечь его внимание. – Боюсь, произошел инцидент. Мы будем вынуждены приостановить на сегодня переговоры, пока он не будет улажен. Мой хозяин приносит извинения за задержку.
- Какого рода инцидент? – спросил Амон.
- Нарушение секретности данных, - уклонился от прямого ответа Драко.
- То есть?
- Грубое попрание. Акт, ставящий под сомнение…, - Драко оборвал себя. – Извините, но я не вправе обсуждать это. Это дело правителей.
- Такие действия кажутся воистину серьезными, - сказал Элод Гайт с самым настоящим беспокойством. – Следует ли мне договориться о возвращении на орбитальную станцию?
- Нет, сэр.
Они обернулись. К ним присоединился Ибн Ном, Черный Люцифер.
- Все системы безопасности Планальто сейчас находятся на инспектировании. Транспортировка была бы только ненужным осложнением, задержки и проверки причинили бы вам много беспокойства. Мы выделим вам покои в этой башне, где вы сможете отдохнуть, пока все не придет в норму.
«Где вы сможете следить за нами», подумал Амон. Элод Гайт любезно кивнул.
Tags: w40k
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment