Александр (mr_aug) wrote,
Александр
mr_aug

Category:
Robert David Law. Кавалер Ордена Почета (Medal of Honor)
Перевод S. “Marlboro” Mitsner

Нет больше той любви,
как если кто положит душу
свою за друзей своих.
(Евангелие от Иоанна 15-13)


В роте I/75th Ranger 1st Infantry Division такой человек был. SP4 Robert David Law, который 22 февраля 1969 года без колебаний отдал свою жизнь, чтобы его товарищи остались в живых. За свой подвиг Robert Law был награжден высшей военной наградой нашей страны – Орденом Почета. Ниже приводиться рассказ SGT Danny Wiggins – командира группы на задании, на котором погиб Robert Law.

Это было во время Тет-69. Были установлены значительные передвижения противника детекторами и другими техническими средствами, поэтому часть нашей роты была послана на задания в район около реки Song Be с целью проведения разведки и проверки полученной информации. 19 февраля моя группа успешно выполнила пятидневную миссию, не вступив в контакт с противником, что было частью нашего задания. Мы вернулись на базу, радуясь двухдневному выводу с боевых. Мы могли отдохнуть и подготовиться к следующей миссии.

Во время таких перерывов командиры групп должны были дежурить в штабе роты на рации, чтобы имеющие боевой опыт командиры рейнджеров контактировали и поддерживали группы, находящиеся на боевых. Это называлось радио дежурство на ПОБ (FOB). Во время моего двухчасового дежурства этой ночью в поле было все спокойно, и я размечтался о гражданке. Мне оставалось всего 74 дня до дембеля, и я уже начал зачеркивать дни на моем дембельском календарике. Я думал о том, как вернусь домой, но страх как бы не остаться здесь, все активнее посещал мою голову. Этой ночью я понял, насколько справедливы слова о том, что много всего успеваешь передумать в одиночестве.

У меня были очень хорошие отношения с командиром роты I капитаном Патриком. В свое время я способствовал его назначению на эту должность. В последние две недели я часто шутил (с намеком) с ним, что неплохо было бы назначить меня постоянным ПОБ. Когда я был на очередном дежурстве, капитан вошел в бункер и произнес: «Wiggins, я собираюсь тебя назначить постоянным ПОБ (permanent FOB) !» Я удивился и спросил его: «Вы мне лапшу на уши вешаете, сэр?» Он оскалился и ответил: «Ну да, ты будешь Постоянно Озабоченным Болваном! (permanent Fired On Bastard)»

Конечно, этого я не имел в виду, и он подшутил надо мной. По иронии судьбы, я больше никогда не был на боевых, и моя группа не имела контакта с противником. Воистину, до дембеля я оставался постоянно озабоченным болваном.
20 Февраля одна из наших рейнджерских групп попала в засаду, и двоих наших серьезно ранили. Требовалась медицинская эвакуация. Задание выполняли сразу несколько групп, и потеря одной из них грозила срывом миссии. Из-за важности задания, и, наверное, отчасти из-за желания отомстить Чарли за раны наших товарищей, были вызваны добровольцы, готовые заменить группу, эвакуированную вместе с раненными. Я попросился командиром группы добровольцев. Вместе со мной полетели Mike Cannon, Bob Law, Bill Powell, Bob Roossiene и Ray Cervantes.
Я был на боевых с каждым из ребят в отдельности, но как одна команда мы никогда не работали вместе. Несмотря на это, я был уверен в каждом и уважал их всех. Мы распределили позиции в группе. Bob Law шел пойнтменом, Cannon шел вторым (slack), Powel взял рацию, Roossiene нес свой М-79 и Cervantes обеспечивал нашу безопасность в хвосте колонны. Это была отличная группа и мы были готовы продолжить миссию, заменив эвакуированную группу.
Мы быстро совершили облет нашего оперативного района и выбрали основную и запасную зоны высадки (LZ). В окрестностях основной LZ не было слишком много густой растительности, и казалось, что она идеально подходит для высадки группы. Мы вернулись в лагерь и закончили приготовления к миссии.
После обеда 20 февраля наша группа высадилась в LZ и быстро добежала до леса, заняла круговую оборону, осмотрела окрестности и доложила ситуацию в штаб. После доклада о ситуации мы отпустили вертушки и построились в порядок, чтобы отойти на некоторое расстояние от LZ. Уже наступало время для того, чтобы найти место для ночевки. Пройдя около 1000 метров, Law, шедший пойнтменом, нос к носу столкнулся с гуком и сразу открыл огонь. Остальные рейнджеры поддержали его огнем и выполнили маневр немедленного реагирования, так, как будто делали это вместе тысячу раз. В нашу сторону было произведено только несколько выстрелов из АК-47, и мы оборвали контакт и начали отходить. Мы отошли метров на сто, по нам никто не стрелял, и мы улеглись в круговой периметр, чтобы оценить обстановку и доложить о ней по рации.
Понимая, что наша короткая стычка с противником могла привлечь внимание остальных Чарли, мы затребовали артиллерийскую поддержку. Powell дал артиллеристам команду «Огонь П-4», что означало дать залп по точке, предварительно нанесенной на карту нашего оперативного сектора. После нескольких пристрелочных залпов, я дал команду артиллерии вести огонь на поражение. После завершения артиллерийского обстрела, мы запросили эвакуацию, так как безопасность группы и выполнения миссию было под угрозой после контакта с противником.

Однако, из-за того, что группа в настоящий момент не вела бой с противником, и проводить эвакуацию пришлось бы в темное время суток, наш запрос был отклонен. Из штаба пришел приказ встать на ночевку и продолжать выполнение задания. С одной стороны, мы не знали количества и местонахождения противника, с которым мы вступили в бой, часть наших боеприпасов была израсходована, но, с другой стороны, мы понимали насколько опасно проводить ночную эвакуацию. Я запросил дать артиллерию залп для привязки к местности. После выстрела мы обозначили эту точку как П-6. Потом мы запросили два выстрела по заранее известным точкам, чтобы подтвердить точное местонахождение группы.
Мы все не спали до полуночи, а потом я дал возможность половине группы по очереди поспать до наступления рассвета. Однако, несмотря на полную тишину и спокойствие, никто так и не заснул. Наступления рассвета мы ждали с нетерпением, но мы боялись, что Чарли могут или искать нас или ждать когда мы выдадим свое местонахождение. Я испытывал необъяснимый страх перед тем, что нам придется покинуть нашу позицию. Мы посовещались и решили остаться послушать и понаблюдать. Мы хотели убедиться, что ночью никто не подполз к нам, и теперь ждет, когда мы выдадим свое местонахождение. Мы доложили на FOB о своем плане. Все это время вокруг нас была полная тишина, мы осторожно осмотрели ближайшие окрестности и поняли, что наша позицию совсем не подходит, чтобы вести наблюдение за противником.

Law снова занял место пойнтмена, и мы двинулись в направлении района, который мы должны были разведать. Пройдя около 2000 метров мы обнаружили ручей, обозначенный на нашей карте. Осторожно двигаясь параллельно ручью, мы наткнулись на широкую тропу со свежими следами активного движения. Дополнительный осмотр привел нас к бревенчатому пешеходному мосту через ручей. Мы стали искать место, чтобы спрятаться и наблюдать за тропой. Мы обнаружили такое место и стали устанавливать наши мины параллельно тропе на расстоянии, которое мы обозначили как зона поражения. В центре зона поражения мы установили две мины, соединенные между собой детонационным шнуром. Чарли могли появиться с любой стороны, поэтому мы окружили себя минами со всех сторон.

Cervantes и Cannon спрятались на берегу, а остальные рейнджеры укрылись в густых кустах вдоль русла ручья. Если гуки пошли бы по тропе, они вряд ли бы нас заметили. Время шло, но никто не появлялся, если не считать огромной королевской кобры, которая по пути к ручью заползла на нашу позицию. Слава Богу, она была так удивлена и испугана, что уползла в обратном направлении, увидев нас.

Через короткое время, Cannon поднял палец, чтобы привлечь наше внимание, указывая вперед в направлении тропы. Затем он показал три пальца, показывая, что видит трех гуков. Law был ближе всех к мосту, в трех метрах слева от него засел Powell, а я был в двух метрах левее Powell. Еще на семь метров левее меня лежал Roossien. Все шло хорошо до тех пор, пока передовой дозорный дошел до моста, обернулся на три четверти вправо и посмотрел вдоль ручья. Несмотря на то, что мы хорошо замаскировались, он, вероятно, заметил кого-то из нас. Его АК-47 висел на плече, и он стал медленно снимать автомат с плеча. Law и Powell немедленно опустошили свои магазины в передового дозорного, и он упал на землю, не успев сделать не единого выстрела. Cannon взорвал мины в зоне поражения, к счастью, последний вьетконговец, который нес на плече пулемет, оказался напротив спаренных мин и его разнесло на части. Cervantes выпустил длинную очередь в среднего дозорного, Roossien начал стрелять из своего М-79, а мы бросать гранаты в сторону леса.
Двое из троих врагов отказались умирать и стали в ответ бросать гранаты в нас. Но они слишком ослабели от ран и не могли докинуть гранаты до нашей позиции. Остававшийся на пригорке Cannon из своего укрытия за стволами деревьев видел обоих гуков и указывал нам куда бросать гранаты. Несмотря на несколько удачных бросков, оба гука были все еще живы. Мы не понимали, чем мы можем прикончить этих подонков.
Опасаясь, что эти три человека могли быть передовым дозором крупного подразделения противника, Powell и я запросили артиллерийскую поддержку. Я совсем не хотел, чтобы толпа гуков атаковала нашу позицию, поэтому я дал артиллеристам максимально близкие координаты цели. После нескольких пристрелочных выстрелов, я дал команду бить на поражение, а в это время оба рейнджера отползли под защиту берега, так как снаряды взрывались в опасной близости к ним.
Вдруг, упавшая на берег ручья граната откатилась на нашу позицию, остановившись в метре от Law. Powel и я замерли, увидев, что граната докатилась до Law. Powell, Law, я и, наверняка, Roossien были в зоне поражения. Law должен был немедленно решить, что ему сделать: спрыгнуть в ручей или попытаться отбросить гранату с нашей позиции. Я не могу объяснить, что я почувствовал, когда Боб, медленно повернув голову, смотрел на нас, двигаясь вперед и ложась на гранату. Все, что мы могли сделать, это беспомощно смотреть, как Боб принял решение оборвать свою жизнь. Граната разорвалась под ним, его тело защитило нас от смертельного взрыва. Тело рейнджера приняло на себя всю силу разрыва. Мы бросились к Бобу, перевернули его, и сразу поняли, что все уже слишком поздно.
Я полностью отключился на некоторое время, потом как-то собрался и продолжил командовать моей группой рейнджеров. Мы постарались обеспечить безопасность нашей позиции, но эта граната была последним проявлением вражеской активности. Я свзался с базой, доложил об обстановке, о смертельном ранении Law и вызвал медицинскую эвакуацию. Кобра прилетела на несколько минут раньше медэвака, мы обозначили свою позицию дымом и дали Кобре указание, куда вести огонь прикрытия. Мы чувствовали себя настолько беспомощными, что казалось, прошла целая вечность прежде, чем медэвак приземлился. Наконец, медэвак смог сесть на небольшой поляне на противоположном берегу ручья, но ни один из членов экипажа не вышел, чтобы помочь нам принести Law. Я даже не помню, кто из наших рейнджеров помогал мне перенести тело Боба через ручей, пока остальные обеспечивали нашу безопасность. Как только медэвак забрал тело Боба, приземлился другой вертолет, на котором мы улетели на базу в Lai Khe. Когда мы прилетели на базу, я сел около каучукового дерева и заплакал как ребенок. Многие пытались успокоить меня, но ни мне, ни другим из нашей группы это не помогло.
Мы пошли в штаб, где доложились о ходе выполнения миссии. На место нашего боя было отправлено подразделение ARVN, которое обнаружило три трупа противника, среди них одного офицера. Один из них умер, успев отползти метров на 25 от моста. На его теле насчитали два ранения в голову, три в грудь, множество осколочных ранений. Его АК-47 был так изрешечен пулями, что был не пригоден к стрельбе. Иногда было трудно понять, что заставляло этих людей оставаться в строю и сражаться против нашей превосходящей огневой мощи.
Потом мы совершили еще одно открытие – Powell и я обнаружили у себя раны от осколков гранаты. Рана Powell была серьезней, чем моя, и я сказал ему сходить в санчасть, вытащить осколок и, таким образом, получить Пурпурное Сердце. Я подумал, что он ушел в санчасть, но он, видимо, переживал то же, что и я.
Law спас наши жизни и за ту жертву, которую он принес, получит только Пурпурное Сердце.
Я никак не хотел даже пытаться получить ту же награду за маленький кусочек металла, который я даже и не заметил.

Каждый раз, когда я смотрю на маленький шрам на моей правой руке, я вспоминаю Вьетнам. Я горжусь этим шрамом, не дающим мне забыть об этом. Я очень часто думаю о Бобе, и, надеюсь, буду помнить о нем до моего последнего вздоха. Robert D. Law особенный человек, перед которым я останусь в долгу.
Я до сих пор не могу понять поступок Боба, но я навсегда обязан этому действительно великому рейнджеру.

SP4 Robert David Law
Born: September 15th, 1944. Fort Worth, Texas
KIA: February 22nd , 1969. Tinh Phuoc Thanh Province, Republic of Vietnam
Tags: book, vientam
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments