Александр (mr_aug) wrote,
Александр
mr_aug

Categories:

Глава 15. Возвращение домой

Глава 15. Возвращение домой



Пошла последняя неделя отряда в Афганистане. Всего через два дня я собирался вернуться в родную Норвегию и насладиться заслуженной попойкой с друзьями.

Я думал о прошедшем месяце, с тех пор как мы потеряли Клауса. С нами что-то случилось. Радость, которую мы испытывали ранее, выигрывая бой, сменилась на облегчение, что мы все еще живы. Первые миссии, которые мы провели после отправки тела «Jokke» домой, были как тягучая резина. Нам постоянно давали разные задания, мы просто выполняли их и старались выжить. Впечатления, которые я испытал в начале командировки были намного сильнее тех, что были в конце. У меня даже были проблемы с запоминанием этих выездов. Я мог взять боевой журнал группы, прочитать что было в конкретный день, сколько выпущено пуль, количество убитых врагов и т.д. Но сам я забыл, что делал там лично. Занимались ли мы техобслуживанием техники в один день или вели бой в другой – не имело значения. По сей день мне могут напомнить боевой эпизод бывшие члены команды, о котором я полностью забыл.

Может, я эмоционально выгорел? Правильно ли я все делал? Я часто говорил об этом с Рибе и обнаружил, что не одинок в этом чувстве. Единственное, что имело для меня значение – сделать свою работу, закончить командировку, вернуть своих ребят домой и затем успокоиться, может быть начать создавать семью, как это делают нормальные люди.

Последние недели мы сидели в лагере и занимались обслуживанием всего нашего оборудования и снаряжения. Нас заменял второй взвод из нашей роты. Многие из них были людьми, с которыми я служил осенью 2006 года, и неоднократно были в Афганистане. Они прилетели за неделю до нашего отлета. Это была душевная встреча. Одним из них был Том, один из моих лучших друзей. Я помню, как встретил его и крепко обнял. Было удивительно видеть его и всех остальных. В тоже время я не мог не думать о том, что их ждет в течение последующих трех месяцев. Команда Тома должна была получить весь материал, который использовала моя команда – от тяжелого оружия до машин. Каждый мой человек встретился один на один с человеком Тома и передал свое снаряжение. Водители машин встретились и обменялись опытом, советами и рассказами об особенностях машин и их вождении.

Когда все было передано и описано, моя команда получила официальное уведомление о конце миссии. Теперь можно было вернуться домой.

У меня была стреляная гильза, которую я забрал из боя. Она была сохранена для «Jokke». Большая часть команды сделала тоже самое и передаст их Клаусу на могилу в качестве последнего жеста уважения, когда мы вернемся домой.

В моем кармане все еще лежала пуля «на счастье». Теперь она мне больше не была нужна, так что я подошел к Тому, отвел в сторону и передал. Ему пришлось поклясться, что он будет ее носить со собой в правом кармане штанов на выездах. Я был убежден, что это может иметь значение. Том посмотрел на меня как-то странно, но, думаю, он понял это и положил в карман.



После того как «Jokke» был убит, его напарники сделал патч с текстом «Jokke не будет забыт!», поместив в центре череп, вдохновленные персонажем комиксов Каратель. Его вышили местные афганцы. Все наши солдаты на миссиях носили этот патч. ПОБ Гормах переименовали в «ПОБ JOKKE». В Афганистане есть традиция называть передовые базы в честь погибших тут солдат. На сегодняшний день, Клаус единственный норвежский солдат, удостоенный такой чести.



Тот же самый самолет, что перевозил меня в Меймене во время первой поездки в марте 2007 года, теперь должен был доставить в Мазари-Шариф в марте 2010. Был готов грузовик, предназначенный для перевозки личного состава. Весь лагерь вышел попрощаться с нами. Перед всеми были шеф PRT Фредхайм и наш ротный. Руне должен был остаться на следующие три месяца и выводить второй взвод домой. Я знал, что они в хороших руках. Прежде чем подняться в грузовик, каждый из нас обнял их и похлопал по плечам. Хотя я был счастлив вернуться домой, я был расстроен тем, что больше не могу помочь им в миссии PRT. Это были два лучших босса, которых я когда-либо знал и это была честь для меня служить под их руководством, как в хорошие, так и трудные времена. В этой работе вы быстро понимаете какие начальники действительно вас поддерживают – всем чем угодно. Они стоят рядом, когда вокруг взрываются гранаты и летят пули. Именно те, кто готов пожертвовать всем, чтобы выполнить миссию, и именно те, кто ставит своих людей выше себя – в итоге завоевали мое уважение навсегда.

Грузовик отвез нас к взлетно-посадочной полосе, где ждал самолет. Я оглянулся в последний раз и сел в него. Через час мы садились в Мазари-Шариф, самом большом городе на севере Афганистана. С воздуха я искал места, которые проезжал, когда лагерь Мермал был нашей основной базой в 2008 году. Хорошо известные места, такие как Голубая мечеть и мукомольный завод, отчетливо виднелись на городском пейзаже. Прямо сейчас это не вызывало никаких эмоций во мне. Я просто хотел домой.

После посадки нас забрал автобус, и мы прибыли в совершенно другой мир.

Солдаты из разных стран гуляли вокруг нас. Большинство людей на севере Афганистана сидят в этом лагере, выполняя небоевые задачи, и никуда не выходят. Они выглядели странно для нас. Мы все были бородатыми, уставшими, в потрепанной униформе и мы смотрели на все вокруг пустым взглядом, тихо двигаясь в очереди. Это заставило меня вспомнить мою первую встречу с Афганистаном, в Кабуле в 2007 году. Там тоже сидели уставшие и потрепанные ветераны из США, Англии и Канады, ожидавшие отправки домой. Теперь три года спустя это были мы. Я чувствовал себя смертельно уставшим, готовым спать несколько дней. Как будто тело отключило турборежим, в котором было и позволило «двигателю» расслабиться. Я не мог ни о чем думать, кроме как о возвращении домой. Наконец-то я вернусь к семье и друзьям. Что мне им сказать? Я думал о том времени, когда возвращался домой раньше и каждый раз получал одни и те же вопросы. Это было страшно? Тебе было больно? Ты кого-нибудь убил?

Я думал о некоторых ситуациях, когда мы пережили за последние три месяца. Если бы я кому-нибудь рассказал о них, то родные подумали бы, что у нас не все в порядке с головой и мы должны обследоваться у психиатра. Они не поймут этого. Я знал, что немного опасаюсь этого, но в то же время мне было нечего стыдиться. Рядом со мной сидели самые смелые и лучшие парни в мире. Мы знали, что сделали и могли жить с чистой совестью. Мы всегда будем рядом друг с другом так, как этого не поймут другие. Я в долгу перед своими парнями и никогда не подведу их. И я не одинок в своих размышлениях. Рибе думает так же. Я рад, что он был со мной в этой поездке.

Мы стояли в длинной очереди с нашими сумками, готовые к проверке безопасности. Постепенно мы теряли наше оружие и авторитет. Сначала мы сдали все боеприпасы, затем нам устроили полное сканирование на предмет наличия взрывчатки, ножей и другого оружия, чтобы мы не стали угрозой безопасности на пути домой. Это довольно сюрреалистично. Почему я должен мечтать о совершении террористического акта по пути домой, проведя 3 месяца в окопах, воюя с террором? Но я не стал спорить. У них была своя работа, а я со своей закончил, на какое-то время.

К счастью, нам разрешили оставить гильзы для «Jokke».

На следующий день самолет вылетел в аэропорт Гардермуэн, Осло, Норвегия.

Мы приземлились в полночь. В последний раз, когда я приземлялся после Афганистана, было лето. Теперь же господствовала норвежская зима. Холодный пар при дыхании удивил нас.

Ни одна семья не приехала, чтобы встретить нас. Это хорошо, так как было более важное дело. Штаб организовал нам автобус для поездки на могилу «Jokke». Некоторые из нас купили бутылку виски, во время остановки в Турции, чтобы разделить с погибшим. Атмосфера серьезности лежала среди нас как тяжелое одеяло.

К настоящему времени, вся РГ вернулась в Норвегию, «Jokke», к сожалению, пришел первым. Теперь нужно было по-настоящему попрощаться с ним. Его могила была обставлена зажжёнными свечами на кладбище у церкви Грессвик во Фредрикстаде.

Я снова почувствовал комок в горле. Наша тихая группа окружила могилу с крестом «Клаус Йоахим Олссон». Слеза скатилась по щеке, и я быстро вытер ее. Вокруг меня парни молча смотрели на могилу, с пустыми глазами и влажными щеками. Один за другим, мы подходили к могиле и кидали на нее пустые гильзы. Его напарник принес вышитый в Афганистане патч и прикрепил к кресту. Затем всем раздали стаканы, включая «Jokke», и разлили виски.

Я вспомнил как годом ранее мы собирались на 30-летие Ханса Мортена. Конечно же, Клаус был там и, как всегда, распространял смех и радость. А теперь он был нашим павшим братом, который умер слишком молодым. Ханс сказал несколько слов о том, что мы всегда будем помнить его. В такие моменты вы думаете о том, можете ли вы сказать что-то плохое о человеке? «Jokke» был одним из немногих, про кого я не мог вспомнить абсолютно ничего плохого. У меня было и определенное чувство вины, я удивлялся почему эту цену не заплатил кто-то из нас, «стариков», те кто бросал вызов судьбе уже много раз? Почему именно наш самый младший брат???

Держась друг за друга, мы подняли стаканы и Ханс, будучи самым «старым» гренадером среди нас, крикнул «В Вальхаллу!!!», а мы ответили – «Orhhhh!!!». Затем стаканы опустошили. После нескольких минут молчания мы стали возвращаться в автобус. Я снова почувствовал, как слезы катятся по щеке. Это не беспокоило меня. Чтобы снова начать жить, нужно позволить себе проявить горе.

В конце концов автобус отвез нас в центр Фредерикстада, где мы встретились с мамой и отчимом «Jokke». Трудно было смотреть маме Клауса в глаза. Я почти потерял дар речи, когда подошла моя очередь поздороваться, так что я с трудом заикаясь смог выдавить из себя несколько предложений. Она улыбнулась мне. Я быстро ретировался на дальний конец ресторана. Отделение Клауса село рядом с ней, окружив ее. Мы распечатали кадр батальонного флага, который развевался на «Виктор-3» во время операций, с подписью каждого на нем, а также общее фото отряда за день до операции. Мы надеялись так показать ей, как много он для нас значил.
Атмосфера была подавленной. В основном все смотрели в свои тарелки и ели, пока отделение Клауса разговаривало с семьей. Я все еще был поражен встречей на могиле и не знал, что сказать. Почти никто не говорил.

Было что-то особенное в том, чтобы быть в Норвегии снова. Воздух был чистым и свежим, в отличии от пыльного воздуха в Меймене, к которому примешивался запах сточных вод.

Ты можешь идти куда хочешь, не опасаясь быть убитым. По старой привычке я ощущал кобуру с пистолетом на боку. Но его, конечно же, не было, все оружие упаковали в коробку перед отлетом и хранили в лагере Рена. Должно было пройти какое-то время, чтобы это фантомное чувство исчезло. Не то чтобы я хотел его иметь на всякий случай, но чувство оружия на боку въелось под кожу, примерно, как инстинкт ношения часов на руке.

Мы попрощались с семьей «Jokke» и снова сели в автобус. После ночи в отеле утром автобус должен был отвезти нас в лагерь на церемонию награждения.

Группа собралась в баре отеля и заказала на всех пиво. Это было первое нормальное пиво за три месяца. Вокруг нас было много гражданских. Они смотрели на нас немного странно, в пустынной камуфляжной форме, бородатых и с патчем «Jokke» на плече. Сейчас, спустя какое-то время, я понимаю, что это смотрелось дико для простых норвежцев. Но тогда для нас было совершенно нормально носить патчи с черепами. Они ведь не знали через что мы прошли и что для нас это значит.

В общем, в баре была полная культурная катастрофа. Мы, солдаты, сидели вместе на одном конце бара и пили пиво, а на другом конце были гражданские и пили свое. Меня это быстро разозлило, так что я решил пойти спать. Голова на подушку, и я снова моментально отрубаюсь.

Утром снились черепа, когда позвонили с ресепшена. У меня было около десяти минут, пока не ушел автобус. Ополоснувшись холодной водой и надев форму, я спустился вниз. По пути встречал таких же я как, проспавших. Некоторые были с бодуна.

В половине девятого мы пересчитались и сели в автобус. Было очевидно, что все поняли в какой плохой форме только этим утром.

В лагере нас пропустили через медицинскую проверку здоровья. Это был настоящий шок для меня. Я почти оглох на левое ухо и было нарушение слуха справа. Это все последствие стрельбы и взрывов. Некоторые получили такие же результаты. Это обеспокоило меня, так как это означало конец службы.

Медсестра попыталась успокоить нас, сказав, что слух со временем восстанавливается. Это немного подбодрило, и мы решили не портить свое возвращение унынием. Эта проблема могла подождать. Теперь мы выходили на улицу и встречались со своими семьями. Самые близкие люди – родители, братья, сестры, жены, невесты и дети. Было приятно видеть своих родных. Увы, у большинства из нас, живших в отдаленных районах Норвегии, не было никого, кто приехал бы за ними, но наши семьи обнимали и их.

На полях лежал снег. Реяли норвежские флаги.

Церемонию награждения возглавлял генерал-майор ВВС, рядовой-новобранец держал бархатную подушку с медалями. Выступление генерала регулярно прерывалось воздушным траффиком в аэропорту Гардермуэна. Прозвучал государственный гимн. Мы все стояли прямо и смотрели перед собой. Я чувствовал гордость, песня напоминала нам о том, что норвежские граждане жертвовали собой ради защиты страны. Когда вы чувствуете, что сделали что-то для своей страны, то думаю, вы будете иметь особое отношение к этому.


Стиан и Андреа

После гимна, Андреа и Стиан был призваны первыми для получения медалей «Ранение в бою», за 25 января 2010 года. Заслуженно!

Также вручали медаль за участие в операции в Афганистане. Но их было мало. Дело в том, что ее вручали только за первое участие, а новичков среди нас было мало. Ветеранам вручили ленточки к медалям с римской цифрой, показывающей число командировок в Афганистан. Мне было немного смешно смотреть на этот маленький кусочек с цифрой, но я выполнял эту работу не из-за кружков меди.

После церемонии автобус повез в лагерь Рена, а в салоне нас ждали коробки с ледяным пивом. Водитель включил хорошую музыку, некоторые девушки присоединились к поездке, так что двухчасовая поездка прошла очень хорошо. Мы пели, иногда плакали, но в целом настроение было где-то на уровне потолка.

Минуты текли как секунды, и вдруг автобус остановился у КПП нашей части. Там все переоделись в гражданскую одежду. Это было первый раз за три месяца, когда мы надели штатское. Странно было видеть себя в зеркало без камуфляжа. Борода не сочеталась с этим всем.

Мой друг из Трондхейма, Мортен, работавший недалеко от Рены, встретил меня у выхода из лагеря. Было здорово снова его увидеть, он тоже отрастил большую бороду.

Вечеринка продолжилась, веселились до ночи. Присоединились многие коллеги из соседних рот ТМБН. Музыка играла в полную силу, все танцевали, обнимались, ящики с пивом дребезжали, когда их ставили на столы.

В эту ночь мне не пришлось платить ни за один напиток, ребята, которые были в Норвегии за все платили. Это был отличный способ получить признание, и мы оценили это. Вечеринка шла практически до утра, но в итоге ветераны первыми ушли спать. Бедным девушкам, ждавшим романтического вечера, пришлось ждать следующего случая.

На следующее утром я проснулся в той же одежде, в которой уходил на вечеринку. Душил сушняк, пришлось сходить на кухню за водой.

Наш с Мортеном план состоял в том, чтобы поехать в Трондхейм, когда мы опохмелимся. После быстрого душа я стал быстро собирать вещи в свою гражданскую сумку. Я с нетерпением ждал возвращения домой и встречи с семьей и друзьями детства. Весь следующий месяц был свободным временем, и я собирался делать то, что хотел.

Поездка в Трондхейм заняла около четырех часов и время пролетело в болтовне с Мортеном. Он рассказал мне о том, что происходило дома, пока меня не было. Мы мало говорили о том, что было в Афганистане, но я знал, что он меня поймет. Мы с ним часто так ездили из Рены в Трондхейм, и я и так рассказывал ему большую часть своей работы. Плюс Мортен сам работал в Вооруженных силах.

В моей квартире в Трондхейме жили двое наших общих друзей, и я думал, что мы, вчетвером, могли бы пойти погулять по городу. Но реальность оказалась другой, меня ждала настоящая домашняя вечеринка.

Мортен отвез меня к дому, припарковав машину рядом. Он предложил мне помочь донести багаж до квартиры. Конечно же я согласился, предложив чашку кофе.

Я открыл дверь, в квартире было темно. Оставив багаж в коридоре, я прошел в гостиную, чтобы включить свет. Когда он вспыхнул, из кухни выскочила толпа мужчин, одетых в костюмы викингов, взревев: «Добро пожаловать домой!!!!». Я был шокирован, полностью парализованный, просто стоял и стонал, когда все мои друзья прыгали рядом, обнимая. Музыка включилась на полную громкость, в руке само собой оказалась бутылка медовухи, а на голове внезапно появился шлем викингов.

Мортен улыбался от уха до уха, когда я повернулся и посмотрел на него.

Они планировали все это долгое время! Я не мог мечтать о лучшем возвращении домой. Теперь меня ждал отличный вечер с друзьями, с которыми вырос.



Норвежский канал TV2 посетил лагерь в Афганистане после гибели солдата. Если перейти на ютуб, то можно включить английские субтитры и к ним перевод на русский. В видео есть интервью с ротным Руне и Эмилем Йохансоном
Tags: book, emil, norway
Subscribe

  • (no subject)

    Какие все таки шведы прикольные. И камо свой. И винтовка своя. И снаряжение свое. Я даже не буду говорить Откуда пришли Aimoint, Peltor и Sordin))…

  • (no subject)

  • Danmarks nye kampsoldater

    Исключительная годнота. Мой рекомендасьон (с) Птушкин 9 серий съемочная группа следила за жизнью роты 13-го легкого батальона. Это новый вид…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments