Александр (mr_aug) wrote,
Александр
mr_aug

Categories:

Глава 13 Миссия продолжается



Глава 13 Миссия продолжается

Утром 26 января я проснулся как обычно в своей палатке. Болело все тело. Мышцы были жесткими, а рот – несвежим. Это было снова похоже на похмелье. Потеря товарища в бою все еще не дошла до меня. Как будто мое тело не воспринимало это всерьез. Горе, которое естественным образом воспринимается в безопасной обстановке, теперь превратилось в гнев и опасность для продолжения командировки.

Враг не должен был думать, что нанесение нам ущерба приведет к тому, что мы покинем этот район и уедем в Меймене. Все, что я хотел сейчас сделать – это выйти с базы и найти ублюдков, которые убили «Jokke». Но следовало помнить, что это мои личные чувства, которые я должен был подавить, чтобы профессионально выполнять будущие задания. Нужно покончить с последней частью миссии, вернуться домой в Меймене и попрощаться с Клаусом.

Я надел форму и пошел в столовую палатку. Несколько солдат готовили завтрак, почти никто не говорил друг с другом. Нетрудно было понять какие мысли у всех на уме. Теперь мы собирались «вернуться на коня» и показать всем, что нужно нечто большее, чтобы остановить нас.

Задача на сегодня заключалась в сопровождении немецкой колонны из Мазари-Шариф, от границы провинции Фарьяб до полевой базы в Гормахе, где они забирали разбитую БМП «Виктор-3». Я должен был вести поиск СВУ на пути следования колонны. Теперь нельзя было допустить ни малейшего риска.

Позавтракав, я пошел получать задачу.

Отряд уже подготовился к поездке, к тому моменту как я получил все данные. Привычного адреналина и бабочек в животе, которое я ощущал раньше, перед выездом, уже не было. Если что-то случится в дороге, то я ничего не смогу поделать. Есть вещи, которые ты не можешь контролировать. Вчерашние события были наглядным примером.

После короткой поездки на восток, мы прибыли в Аб-Гармак. Это деревне на перекрестке дорог, между Багдис и Фарьяб. Там стоял пропускной пункт АНП, с которыми мы наладили хорошее сотрудничество ранее. Местные полицейские несколько раз давали точную информацию об СВУ на дорогах, которые мы смогли обезвредить без риска для себя. Взамен, мы неоднократно приезжали к ним на подмогу, когда талибы пытались их атаковать. В общем, за последний месяц, мы добились взаимного доверия друг к другу.

Как всегда, нас тепло встретили. Нам немедленно дали чай и афганские сладости на подносах. У них не было никакой информации о минировании дорог, особенно в местах вади, но у них и не было возможности контролировать всю дорогу, особенно по ночам.

Мы решили сделать поиск. Часть команды села на блокпосте, наблюдая за местностью. Другая часть начала движение.

Никогда не знаешь, скрывается ли кто-то и наблюдает за тобой, как ты приближаешься к замаскированному СВУ. Этот кто-то может взорвать бомбу в самый выгодный миг, просто нажав кнопку на передатчике. Слабым утешением будет то, что вы скорее всего ничего не почувствуете. Тем не менее, лучше рисковать одним человеком, чем пятиместной машиной.

Солдаты начали пробираться через вади. Все, что подозрительно – торчащие провода или следы недавних раскопок – должно быть тщательно проверено. Ни один сантиметр не может быть пропущен. Это чрезвычайно кропотливая и нудная работа, но скоро здесь поедут немцы и будет очень плохо, если вдруг взорвется бомба на проверенном нами маршруте.

Все проверенные участки отмечаются, как безопасные. Обычно, эту работу выполняют парни из инженерно-саперного батальона, но сейчас они на замене в Норвегии. На мой взгляд, у них самая опасная работа по всех Вооруженных силах. Они всегда впереди, ищут мины и снимают их, чтобы пехота беспрепятственно прошла. И саперы делают эту работу, независимо от того стреляют по ним или нет. Во время Второй мировой войны у них был самый высокий процент потерь среди всех солдат на полях сражений в Европе. Спустя 70 лет мы по-прежнему зависим от саперов, как и раньше.

После завершения поиска, мы увидели первые немецкие машины, едущие по кольцевой дороге с востока. К счастью, сегодня мы не нашли никаких бомб. Я взял рацию и связался с немцами. Они проехали весь путь от Мазари-Шариф за день до этого. С ними был большой грузовик с огромным прицепом, чтобы увезти нашу разобранную БМП. В проводке колонны участвовало больше ста человек. У всех был бдительный взгляд с оружием наготове, направленным во все стороны. Для них это была «индейская» территория. Немцы не привыкли к такому уровню угрозы, сидя в своем относительно безопасном районе на вершине северного Афганистана. Некоторые из них, вероятно, никогда не были за пределами базового лагеря. Я понимал, что они очень нервничают, находясь здесь, и объяснил им, что путь свободен и они могут ехать на ПОБ.

В ответ мне сообщили, что немцы остановили афганское гражданское транспортное средство в тылу колонны. Они отказывались пропустить машину. В этот момент ко мне подошел начальник полиции на КПП и сообщил, что сын его брата находится в этой машине и что талибы ранили его в ногу днем ранее. Племяннику было 12 лет, и он пас овец семьи, когда подошли талибы и потребовали этих овец в качестве налога. Когда парень отказался, то ему выстрелили в ногу. Мне приказали проехать через колонну и сопроводить машину до КПП АНП. Там уже ждала наша санитарная машина.

Мы сели в мою IVECO и немедленно выехали. Через некоторые время я увидел красный пикап и подъехал к нему. В кузове лежал мальчик и плакал. Я видел, как кровь течет из его ноги. Рядом сидел его отец и тоже плакал, от отчаяния.

Дав понять немцам, что все в порядке, я показал водителю пикапа, чтобы он следовал за мной. Все вместе мы проехали колонну и подъехали к КПП. Там нас приветствовал наш врач. Сразу же мы попытались затребовать вертолет до Меймене, чтобы мальчик получил немедленную помощь. Ответ обескуражил. Вертолет можно было вызывать только для эвакуации персонала ISAF или афганских сил безопасности. Доктор выглядел подавленно. У него было очень ограниченное оборудование, чтобы что-то сделать. Рана мальчика, скорее всего, могла закончиться ампутацией, если он не получит квалифицированную хирургическую помощь. А чтобы получить помощь от местных афганских медиков, надо было ехать до Мазари-Шарифа. Это стоило целого состояния по афганским меркам и на это у семьи не было таких денег.

Я чувствовал большое сострадание к этой семье. Наша задача пехотинцев – сражаться с врагом и выполнять поставленные задачи. Теперь мы стояли бессильные и смотрели на 12-летнего мальчика, которые был ранен нашими врагами потому что он посмел сопротивляться им. А теперь мы даже не могли отвезти его в безопасное место и оказать помощь, взамен за то, что не смогли защитить. У меня было дурное предчувствие.

Руне быстро собрал нужную сумму денег в долларах, которую должно было хватить на лечение в местной больнице. Отец мальчика расплакался от благодарности и тут же стал собираться в дорогу.

Это было наименьшее, что мы могли сделать. Если бы не эти люди, у нас было бы больше потерь от СВУ, о которых они нас предупреждали.

На востоке рота АНА провела патруль в деревне и нашла старую неразорвавшуюся советскую бомбу. Норвежский OMLT, сопровождавший роту, вышел на связь с нами и попросил помочь безопасно уничтожить боеприпас. Конечно, мы согласились. К тому же, нужно было как-то изменить гнетущую атмосферу после случая с ребенком. Следуя приказам по рации, отряд отправился к указанному месту.

Через несколько километров, мы прибыли в деревню и сразу отправили своих саперов к бомбе. Нужно было проявлять большую осторожность. Старые боеприпасы очень нестабильны, даже небольшие прикосновения могут вызвать детонацию. За последние 30 лет тысячи афганцев были изуродованы или убиты этими неразорвавшимися следами войны.

Прошло совсем немного времени, и бомба была подготовлена к контролируемому взрыву. Мы заставили всех жителей в деревне найти укрытие и после того как каждый сектор четко доложил о безопасности людей, начался обратный отсчет.

5… 4… 3… 2… 1… Взрыв!

АНА было довольно нашей работой, а гражданские с радостью избавились от столь опасного сувенира прошлого. Хорошо иметь возможность выполнять такую миссию, которая делает жизнь местного населения более безопасной.

Между тем, мы понимали, что те, кто убил Клауса, все еще находятся в этом районе и готовятся к новым атакам. Если не избавиться от них, то они нанесут удар по нам снова.

В эфире возникло новое сообщение. Егеря из KJK посетили сеть блокпостов АНП, расположенных к западу в районе Гормаха в Кали-Вали. В последние годы эти аванпосты подвергался многочисленным нападением, а некоторые даже захвачены талибами. Теперь разведка засекла там подготовку к новой атаке и парням нужна была поддержка.

Наконец-то, подумал я. Теперь у нас есть возможность взять тех, кто убил «Jokke». Отряду приказали готовиться к выходу. Я посмотрел на Рибе. Казалось, в нем загорелся новый огонь. Было понятно, о чем он думает.

Теперь пришло время спасти егерей. В KJK служат очень опытные солдаты, которые снова и снова доказывали, на что способен даже маленький отряд профессионалов. Но теперь мы должны были прийти к ним на помощь, как они сделали для нас накануне.

Поездка шла через ПОБ и базар Гормаха. Мы все еще видели следы буксировки БМП на дороге. Люди на улицах приветствовали и улыбались нам, как будто ничего не случилось. Дальше на запад дорога исчезала посреди пиков холмов. Здесь нужно быть очень бдительным. Талибы нередко устраивали засады на этом участке. А мы должны были добраться до аванпостов, пока не стало слишком поздно.

Через полчаса отряд добрался до места. Мы видели машины егерей, стоящих на одном из форпостов. Эти укрытия похожи на старые форты с высокими стенами и вышками на углах. Стены были усеяны пулевыми отверстиями, а земля вокруг густо усыпана небольшими кратерами после бесчисленных обстрелов из гранатометов и минометов за последние несколько лет.

Отряд рассредоточился по всем трем аванпостам. Теперь мы были готовы к внезапной атаке. Моя команда и первое отделение сидели на наиболее удаленной точке. Дальше на запад я видел остатки форта, захваченного и разрушенного талибами ранее. Если бы нас атаковали, то скорее всего оттуда. Теперь мое сердце билось чаще. Тело было готово к бою.

Взяв с собой переводчика, я отправился поговорить с полицейскими на заставе. Там меня встретил местный начальник. После обмена несколькими вежливыми фразами я вдруг заметил три большие ракеты, лежащие рядом со входом. Я немедленно доложил по рации об этом Руне и получил приказ обезопасить ракеты и ждать новых указаний.

Это были ракеты того типа, которые часто используются для обстрела наших полевых баз. Чаще всего полицейские в свободное время продавали их талибам, в обмен на защиту от нападений на себя. Эти ракеты калибром 122 мм были длиной около двух метров и содержали достаточно взрывчатки, чтобы разрушить все вокруг. Я, вспомнив свои знания, полученные при работе дайвером-сапером, сразу же приступил к изоляции проводов в пусковом механизме, чтобы двигатель случайно не заработал.

Тут забеспокоился местный начальник полиции. Несколько его людей вышли из дома. Они, видимо, поняли, что мы собираемся забрать эти ракеты и это им не очень понравилось. Я подчеркнуто игнорировал их, работая над ракетами. Руне уведомил меня, что мы их сейчас заберем. Через переводчика я объяснил, что мы конфискуем их, т.к. ракеты представляют большую опасность. Тогда полицейский разразился проклятиями. Он утверждал, что у них разрешение от спецназа США хранить эти ракеты. Конечно это была просто чепуха. Как можно более дипломатично я сказал, что мы представляем силы ISAF в этом районе и имеем право забрать их. Тогда еще больше полицейских стали выходить из форпоста.

Около 15 человек, вооруженных автоматами, пулеметами и РПГ стояли рядом с их начальником и недружелюбно смотрели на меня. Это были не те узбекские полицейские, с которыми мы обычно работали, а местные пуштуны. Некоторые из них раньше были солдатами Талибана, а сам начальник полиции и вовсе был полевым командиром в этом районе. Они все выглядели как банда преступников.

Теперь адреналин по-настоящему серьезно тек по моему телу. В правой ноге начался легкий тремор. Но я стоял прямо, глядя в глаза бывшему полевому командиру, скрывая волнение, бушевавшее во мне. Взяв рацию, я вызвал к себе Грегера и Бирри. Они сразу подошли ко мне. Теперь мы стояли втроем против пятнадцати человек в действительно неприятной ситуации. Я отдал приказ: «Если что-нибудь случится, Бирри, стреляешь справа налево, а ты, Грегер, слева направо. Я начну с начальника полиции».

В тоже время я тихо попросил Нико подняться к нам, на БМП.

Было совершенно тихо и никто не двигался. Наш переводчик дрожал как осенний лист рядом со мной. Вскоре мы услышали рев двигателя CV9030, ползущего позади нас. Земля затряслась, когда тяжелый бронированный зверь встал рядом. Из башни высунулся, оскалившись, Нико со своей винтовкой.

Полицейские ослабили хватку на оружии и немного отступили. Я все еще смотрел в глаза их командиру. Через переводчика, я сказал: «Теперь я заберу ваши ракеты, хотите вы этого или нет», а затем попросил Грегера помочь. Вместе мы пошли за ракетами. Нико и Бирри пристально следили за полицейскими. Сердце стучало как пулемет, адреналин бурлил в теле. Мы взяли первую ракету и пошли к БМП. План состоял в том, чтобы сложить их в кормовом отсеке. Это был единственный способ забрать их.

Я посмотрел в глаза копу, когда проходил мимо с ракетой на плече. Он смотрел на меня самыми темными глазами, которые я когда-либо видел.

Ханс Мортен, водитель БМП, уже очищал отсек под ракету.

Когда мы с Грегером взялись за последнюю ракету, большинство полицейских отступили внутрь заставы. Сам начальник стоял в укрытии с телефоном. Я стоял у БМП и смотрел на Ханса.

Внезапно я почувствовал гул чего-то большого, что прошло на большой скорости над моей головой. По лицу ударила воздушная волна. Я тут же упал на землю и рефлекторно открыл огонь по вершине холма на западе, где облако дыма после старта ракеты выдало позицию налетчиков.

Снова мир был как в замедленном кино. Между каждыми выстрелами мне казалось проходила целая вечность, но на самом деле на опустошение магазина потребовалось всего несколько секунд. Когда винтовка щелкнула вхолостую, я укрылся за БМП. В ней лежали три ракеты и это не позволял ей быстро двинуться для смены позиции.

Переводчик был в ужасе. Бирри и Грегер быстро стреляли в ту же сторону, что и я. Весь отряд вел огонь. Одновременная стрельба из орудий БМП и тяжелых пулеметов была похоже на ад.

Взяв переводчика, я стал быстро доставать ракеты. Если бы что-то попало в них в этот момент, нас мгновенно не стало. Сердце стучало под ребрами. Рибе подбежал помочь.

После интенсивного огня снова стало тихо. Я посмотрел на полицейских. Никто из них не сделал ни единого выстрела по врагу. Они все это время находились в надежном укрытии, пока мы были на открытой местности, под огнем.

Вокруг меня я увидел Рибе, Грегера и Бирр, лежавших со своим оружием, готовые к дальнейшей атаке. Из их винтовок шел дымок. Противник молчал. Это было страшно, но боевой контакт воспринимался как терапия. Наконец-то мы могли хоть как-то рассчитаться за «Jokke».

Ракета, которая пролетела надо мной, приземлилась в 15 метрах от машины Руне. К счастью, она не взорвалась. Если бы это случилось мы бы, наверняка, потеряли нашего босса.

Через некоторое время, не наблюдая никакой активности врага, мы снова собрали ракеты в БМП Нико. На этот раз полицейские не мешали. Воочию увидев демонстрацию норвежской огневой мощи, я не думаю, что они попытались бы что-нибудь еще обсудить об этих ракетах.

После того как егеря уехали, мы тоже вернулись на базу. Там, как обычно, мы заправились топливом и боеприпасами. Теперь нужно было ждать темноты. План состоял в том, чтобы РГ вернулась в Меймене в полной темноте. Нужно было избежать пропагандистских потерь, если бы все жители от Гормаха до Меймене увидели, как отряд норвежцев возвращается домой на следующий день после потери одного своего солдата.

Большинство солдат очень устало, ощущая интенсивность операции «Оплот» за последний месяц. Это определенно не было обычной работой с 8 утра до 16 часов вечера. Нужно было вернуться в Меймене и немного отдохнуть. Тело страдало от нездоровой диеты, сильного беспрерывного стресса и отсутствия минимальной гигиены. Мысленно, мы также были на пределе. Теперь нужно было попасть «домой», в Меймене, попрощаться с «Jokke» и немного отдохнуть, «перезарядить» свои внутренние батареи, чтобы выполнять следующие миссии.

Лагерь был местом, где кто-то мог позаботится о нашей безопасности, а мы могли просто опустить плечи и расслабиться.
Tags: book, emil, norway
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments